Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 91 – Саша Кей

— Дружок, бля, — выплевывает он.

Я вслушиваюсь и не верю своим ушам. Такое, что, реально происходит в обычной жизни? И не с кем-то, а со мной?

Тип задумчиво барабанит пальцами по стеклянной столешнице журнального столика.

— Ну… судя по всему, если это Зверев, то он не собирался вас убивать. Пока не могу сказать точно, но предварительно бомба была на таймере. То есть никакой гарантии, что вы будете в машине в момент взрыва, не было. Установлено, скорее всего, сегодня ночью после вашего возвращения. Но мы можем это узнать. Не хотите позвонить своему другу, Дмитрий Сергеевич?

Он протягивает, видимо, найденный в клумбе треснутый Димкин мобильник.

Стиснув зубы, Горелов с какой-то попытки все-таки набирает Зверева и включает громкую связь.

Всего пара гудков, и Саша берет трубку.

— Быстро ты. Понравился мой сюрприз? — голос его сочится ядом.

— Ты отморозок, ты понимаешь, что ты сделал? — с трудом сдерживаясь, цедит Дима.

— Мои зубы за твою тачку? Нормальный обмен.

Я так и представляю, как он скалится.

— Ублюдок, Инга чуть не села в машину…

— Жаль, что не села, так вышло бы еще красивее, но на такое я даже и не надеялся.

— Тебе конец, мразь.

— Это мы еще посмо…

Но Димкин телефон в этот моментрешает, что с него хватит, и разряжается.

— Этого достаточно, — кивает своим мыслям дядька. — Сергей Михайлович уже вылетает. Думаю, завтра будет здесь. Мы вам еще позвоним, Дмитрий Сергеевич.

Мы? То есть никто не собирается вызывать полицию?

То, что мужик не следователь, хотя у него явно полицейское прошлое, я понимаю отлично.

— Матери не говорите пока, — хмурится Горелов. Безопасник еще раз кивает и оставляет нас.

Рэм, который до его ухода сидел тише воды, ниже травы, подает голос.

— Ты как? Я что-то могу сделать?

Дима мотает головой.

— Нет, брат. Мне сейчас ничего не надо.

Они обнимаются. Крепкие мужицкие объятия, которые вызывают у меня слезы. Не знаю, почему.

— Не реви, принцесса. Тебе еще штопать своего героя, — усмехается нарочито бодро Рэм.

Он сваливает так же. Через окно. Вот вроде взрослые, а в такой ситуации ведут себя, как дети.

Вздохнув и собрав всю волю в кулак, я обрабатываю спину Горелова, поражаясь тому, что единственный целый кусок у него там, где набита татуировка.

Мои прикосновения так осторожны, что я не всегда понимаю, прикоснулась ли я на самом деле. С опаской заглядываю в лицо Демона, боясь увидеть на нем гримасу боли, но вижу, что он блаженно улыбается.

— Ты чего? — настороженно спрашиваю я. — Что смешного.

— Просто хорошо, что ты рядом…

Придурок, небось, обезбол действует. Я злюсь, и в то же время в груди разливается тепло.

— А теперь в душ, — постановляет Демон, когда я заканчиваю свою возню.

— Какой душ? — вскидываюсь я. — Тебе сегодня нельзя!

— Я не могу идти спать таким грязным, — возражает он.

В этом есть некая правда.

— Я сама тебя искупаю…

Он поднимает бровь, в глазах его вспыхивает знакомый блеск.

— Э… Нет! Это тоже сегодня нельзя! — пытаюсь остановить я полет его мысли, но руки Горелова уже забираются мне под одежду.

— Ты же не оставишь меня? — спрашивает он.

И в его вопросе так много смыслов.

Сегодня я поняла, что я никогда не смогу уйти от него на совсем. А еще я запомнила тот ужас, когда просто на секунду представила, что Димки больше нет в этом мире. Если нет Демона, то краски для меня выцветают, все лишается ценности.