Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 76 – Саша Кей

Инга

— Твой мальчик… Надо что-то делать…

Мы расстались полгода назад. Плохо расстались.

И все равно. «Твой мальчик», и я мгновенно понимаю, что речь о Горелове.

Это убивает.

Нить, связывавшая нас, истончилась, но никак не оборвется.

Хочется вызвериться, что никакой он не мой, но Тамара Львовна ведь ни при чем.

— Что случилось? — нарочито равнодушно переспрашиваю, хотя внутри натягивается тревожная струна.

— Пока он сидел в машине во дворе, все было нормально. Я два раза в бинокль смотрела, думала, сейчас уедет, пропустила момент… Звонила сейчас Раиса с четвертого этажа. Он подрался с сыном Лидии Степановны, буянил…

Лидия Степановна — моя соседка, которая отравляла мне жизнь последние месяцы особенно старательно. Похоже, за то, что ее тридцатилетнего сынка я бортанула сразу. А он после скандала опять полез с гнусными предложениями. Уверена, что по морде получил не Горелов, а этот рыхлый урод. Мне его вообще не жалко.

— Пусть вызывают полицию.

В самом деле, не мне же разнимать дерущихся мужиков. Я больше не работаю тормозами Демона.

— Да вызывали они уже, — вздыхает Тамара Львовна. — Те права его посмотрели и ушли.

Ну да. Кто ж будет связываться с этой семейкой.

— Тогда я ничего не могу сделать, — отпираюсь я. А сама прикусываю губу, потому что, а вдруг его все-таки ударили… Он придурок, в жизни ни одной царапины не обработает… Ему больно может быть…

Посопев, Тамара Львовна грустно добавляет:

— Сидит он там. Под дверью. Непохоже, что уходить собирается… — в голосе ее нет упрека, но мне становится не по себе, и от этого злость берет.

— Ничего с ним не случится, даже если переночует на коврике, — резко обрываю я.

После всего, я просто не имею права покупаться на это. Жалеть его? Переживать за него? Ему это не нужно. Таким, как он, вообще другие люди не нужны. Ему нужны игрушки, в меня играть я больше не позволю.

Жрать захочет, поедет домой.

— Ну смотри, — с сомнением тянет Тамара Львовна.

— Там и смотреть нечего. Не знаю, какая вожжа ему под хвост попала, но потакать ему не советую. Если будет что-то вытворять, звоните в полицию или в офис Гореловской кампании. Не органы, так его отец разберется.

Попрощавшись, кладу трубку.

Не буду думать о нем. Не буду. Пусть творит, чтохочет. Меня это не касается.

Не стоило поддаваться Рэму и ехать тогда к Демону.

Не стоило вообще доверять этому человеку с самого начала.

Мне нет места в его жизни, а ему в мою жизнь ход закрыт.

Чтобы чем-то себя занять, решаю принять ванную.

Прошатавшись на улице, черт знает сколько времени, я основательно подмерзла. Уже конец мая, а такое ощущение, что сентябрь. Когда же уже будет тепло?

Нет, я не стану задумываться о том, не холодно ли там Горелову сидеть на ступеньках в подъезде. Он — спортсмен. Пусть отжимается.

Забравшись по самые уши в горячую воду, стараюсь отвлечься от мыслей о ненужном, чужом. И это мне почти удается, когда снова звонит телефон.

Цепляю мокрыми мыльными пальцами мобильник. Каримов.

Не буду брать трубку.

А телефон звонит и звонит.

Разозлившись, бросаю его на мохнатый коврик и зажимаю уши, чтобы слышать только шуршание лопающейся под пальцами мыльной пены.

Меня для вас нет! Неужели не понятно?

И мобильник затыкается, пиликнув напоследок уведомлением о сообщении.

Надо выключить его вообще. Свешиваюсь за ним обратно и успеваю прочитать текст во всплывшем окошечке до того, как оно потухнет.