Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 7 – Саша Кей

— Не стоило приходить, если не собиралась подзаработать, — догоняет меня его злоба. — Нехрен рядом со мной отираться, больше не присосешься.

— Ты мне не указ. Я сама по себе, — рублю я, горло сдавливает спазмом, отвернувшись, застегиваю молнию косухи. — Мне понравилось твое поведение сегодня, его и придерживайся, а еще лучше, при встрече сделай вид, что мы незнакомы.

Не успеваю дойти до двери, как позади слышу визг металлических ножек по плитке и заполошный звон стекляшек на столе. Оборачиваюсь и тут же оказываюсь впечатана в твердое тело, пахнущее так знакомо, что голова идет кругом.

— Не знал, что ты еще в городе, — его рука сжимается на моем горле. — Думал, у тебя хватило мозгов свалить к ебеням или откуда ты там родом. На глаза мне не показывалась и правильно делала.

Держа меня в охапке, он двигается вместе со мной, не замечая моего сопротивления, и ударом прижимает телом к стене. Одной рукой задирает подол и хватается за ягодицы, пальцы впиваются так, что завтра точно будут синяки. Демон с пустыми глазами нависает, вдавливая в меня свой стояк. Нагло трется о низ моего живота.

Кошмар в том, что при всей ненависти, что меня захлестывает, его порочность и движения, недвусмысленно показывающие в каком единственном качестве он меня воспринимает, вызывает у меня жар и волнение. Но в отличие от скота у меня причиной этого являются прошлые эмоции, а не физиология.

— Ты пробил дно, Демон. Отпусти, — цежу я, чувствуя, как он сдвигает трусики, и извиваюсь, чтобы не позволить ему забраться в них.

— Признайся себе зачем пришла, — выдыхает он в лицо пары виски, — течешь от меня, захотела повторить. Только, блядь, не выйдет. Для тебя у меня есть единственное предложение — безропотной дырки рядом.

У меня в глазах темнеет. Я со всей дури наступаю ему сапогом на босую ногу.

Демон

Сдохнуть можно.

Реальность шатает не по-детски.

Инга.

Ее даже ласково не назовешь. Ингочка? Ингуша?

Бред. Я звал ее малышкой, своей девочкой. И готов был любому за нее горло перегрызть.

Вспоминать тошно, как я кружил вокруг нее, как чуть не сдох на ней от счастья в наш первый раз. Забралась под кожу, не выдерешь.

Нежный олененок обернулся сукой, которая меня чуть не сломала.

И я ее выкинул из жизни. Разом. В один момент.

Чуть не загнулся, но сделал.

И вот, ядовитая змея передо мной, а я, как голодная псина, готов броситься на нее. Не дождется. Или дождется?

Леплю все, что в голову придет, лишь бы задеть побольнее. В первый миг чудится, всхлипнет, как тогда, и убежит. Нет. Больше не притворяется.

Подходит, и мой пульс шкалит в сумасшедшем ритме.

Под шум крови в висках, смотрю, как в подзорную трубу, и вижу эти чертовы острые коленки.

Плющит, словно в первый раз. Отрава.

Это, твою мать, приход.

Она делает глоток, и я торчу на то, как двигается нежное горло, представляя, как пухлые напомаженные губы смыкаются на члене, и я загоняю его по самые яйца.

Смотреть на нее — наркота. Я — сраный грибожуй, долбаный любитель кактусов, галлюциногенных, ядовитых. Инга — сильнейший токсин, вызывающий стопроцентное привыкание.

Впервые увидев ее, я не чухнулся, во что это выльется. Представить не мог, что такое возможно. Но две случайные встречи, и я поплыл, сам организовал третью.

И понеслось.

С ума сходил от ревности. И к себе ревновал сильнее всего. Инга смотрела на меня с таким восторгом, что меня штырило. Я был герой, блядь, мира! Бэтман не меньше. Я мог все! Мир — пыль под ногами.