Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 67 – Саша Кей

Я уже заикаюсь от смеха, а Дима не останавливается, его руки везде, и я начинаю просить пощады.

— Перестань, — всхлипываю я, — так же и помереть можно!

Он честно признается:

— Не могу. Это сильнее меня. Так бы и тискал, но есть способ…

— К-какой? — задыхаясь, спрашиваю я, готовая на все, потому что силы кончились.

— Поцелуй меня, — жаркий шепот, настигший ухо, внезапно не щекотный, а будоражащий, и меня снова бросает в жар.

И я тянусь к нему, зная, что гореть должны оба. Это правильно.

Инга

Мы всегда мирились одинаково. Говорят, надо проговаривать свои обиды и сомнения, но мы не умели. Единственным нашим способом нейтрализовать ссору было пропустить друг друга через себя.

Я помню ту ссору. И скандал сошел сам собой на нет только в постели.

Что это?

Незрелость? Глупость? Гормоны? Отсутствие опыта?

Может, мы были вместе слишком недолго, но потребность друг в друге мы демонстрировали лишь через страсть. Страсть, сжигающую и обращающую в пепел все: недопонимания, ревность, различия во взглядах.

Наверно, так бывает только в двадцать лет.

Вместо слов — поцелуи, вместо обещаний — объятья.

Возможно, это неправильно, но нас все устраивало.

Демон приучил меня к себе, к своим рукам и губам. Разбудил во мне женщину. Разжег во мне этот голод. И стоило ему меня поцеловать, голова отключалась.

Так было и тогда.

— Поцелуй меня.

Я прижимаюсь к этим твердым сухим губам, и меня настигает шквал эмоций, да такой, что столь любимые Димкой парусники перевернулись бы, встретившись с таким напором в океане.

Он сбивает с ног, отнимает возможность вдохнуть. Устоять невозможно, можно только подчиниться этой стихии.

Горелов просит поцеловать, но беспощадно перехватывает мою инициативу. Голодный страстный поцелуй берет надо мной верх. Мы будто не виделись, не прикасались друг к другу тысячу лет.

Лихорадка.

Температура растет. Меня бросает в дрожь. Я остро чувствую вес Димкиного тела. Млею под его руками, забравшимися под свитер. Ощущаю свою кожу такой холодной по сравнению с жаром, идущим от его ладоней, и, как кошка, выгибаюсь им навстречу, подставляюсь ласкам.

Неловкость и стыдливость улетучиваются, оставляя желание получить от Димы все. В мыслях царит бесстыдный хаос из развратных мыслей.

Я благодарно вздыхаю между поцелуями, когда Горелов, нащупав застежку, освобождает грудь из плена бюстгальтера и берет ее в плен уже своих рук. Сжимает сильными пальцами болезненно твердые соски и, целуя меня в шею, гладит живот, вызывая сладкий спазм предвкушения там внизу.

Димка ласкает меня, жадничает, но не торопится. Он упивается тем, как разгорается мое желание. Там в мыслях, я уже отдаюсь ему, принимаю в себя, а на деле пока робею стащить свитер, который ужасно мешает чувствовать Горелова. И я начинаю стаскивать футболку с него под Димин одобрительный смешок.

Горелов, помогая мне, ухватив майку за шиворот, стаскивает ее, и позволяет моим рукам добраться до его идеального тела. Таких не бывает. Боевая машина. Красивый, сильный, опасный. Весь пронизанный дикостью и вседозволенностью.

Неужели, он мой?

Не сдерживаясь, я провожу руками по широкой груди, плоскому животу, но, как только я добираюсь до выпуклости на джинсах, Димка вытряхивает меня из свитера, мешая продолжать мое волнительное исследование.

— Не спеши, — укоряет меня он, а у меня уже на низ живота давит тяжелый горячий шар, подтапливающий мое естество.