Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 57 – Саша Кей

Я унесу свою боль с собой.

Но вдали от всего, что наполнено воспоминаниями,я смогу попробовать научиться с этим жить. Чтобы, возможно, однажды рискнуть еще раз и поверить кому-нибудь.

— Инга! — Виктор окликает меня из подъехавшей машины. — Садитесь, я сейчас закину вещи в багажник.

Я послушно усаживаюсь на пассажирское кресло, а Виктор поднимает одну из коробок. И оттуда раздается едва слышный треск.

Я шестым чувством понимаю, что это лопнула та самая фоторамка.

Будем считать, это знаком, что я поступаю верно.

Вытираю скатившуюся одинокую слезинку и, зажмурившись, захлопываю дверь.

Демон

— Зверь тогда получил по морде заслуженно. Он сам это признал, — холодно отзываюсь я.

Выплыв из дерьмовых воспоминаний, вижу, что сигарета почти истлела без моего участия, и делаю последнюю затяжку, Рэм метким пинком посылает мне пустую пивную банку, которая заменяет здесь пепельницу.

Стеклянные вещи у меня долго не живут.

Пепельницы гибнут раз в неделю.

— Да. И даже извинился. В конце концов, у нас у всех есть сестры, за базаром следить надо, — соглашается Рэм. — Но мне вообще не понравилось, что это все прозвучало. Что у трезвого на уме…

— Не врубаюсь, за каким ему это хером, вся эта канитель с подставой, — говорю, а у самого дергает внутри. — Да, он — айтишник, но сейчас, чтоб создать сайт, ума не надо. В интернете полно инструкций для любого дебила.

Я поворачиваю эту мысль и так, и эдак.

Мудаческие пятьдесят на пятьдесят. Или Зверь, или нет. Блядь, до последнего мозг сопротивляется, что эту грязь накидал кто-то из своих. Мы никогда не были Д’артаньяном и тремя мушкетерами. У каждого своего дерьма в загашнике до хрена. Ангелочков в нашей компании отродясь не водилось. Но мы с детства стояли друг за друга…

Сука… Я же взял и поверил, что Инга…

А теперь не хочу смотреть правде в глаза, получается?

Какой же я мудак.

Черная дыра засасывает меня, подсовывая мне под нос истину. Я просрал самое ценное, что у меня было, потому что я, блядь, не мог поверить, что мне досталось наконец что-то чистое, светлое… И я сделал выбор в пользу мрази, которая осталась где-то рядом и, как гиена, скалилась, видя, во что превратилась жизнь Инги и моя жизнь без нее.

Рэм сверлит меня взглядом.

— Этого не делала Инга, не делал ты и не делал я. Какие варики? Каримов, Зверев, Маська.

— Кравцова отпирается, говорит, не она. Ей врать тоже смысла нет. Она уже наговорила больше, чем достаточно. Я склонен ей верить.

— Маська — всегда была сукой, — спокойно признает Рэм. — Мне проще поверить, что это ее рук дело. И вообще все это как-то по бабьи.

Есть такое дело.

Исподтишка подосрать — неуважаемо. Есть претензии — давай разбираться. Это по-пацански.

А тут, блядь, тайны Мадридского двора.

— Разберемся. Больше я на слово никому не верю.

— Поедем? — с полуслова понимает меня Рэм.

— Прокатимся, — подтверждаюя. — Я в душ. Быстро. Выпить хочешь?

Он мотает головой:

— Я с дядей столько кофе выпил, что у меня сейчас изо всех щелей кофеин покапает, аж потряхивает.

— Ок. Выясни пока, где Зверь. Забейся.

Рэм достает мобилу, и я оставляю его стыковать беседу.

Свой телефон я предусмотрительно куда-то зашвырнул, потому что хрен меня удержишь от звонка Инге. Блядь, просто голос ее послушать. Только она трубку не возьмет, и я могу слететь с катушек и рвануть за ней, чтобы заставить говорить ее лично, а еще лучше стонать.