Книга Бывший. Сжигая дотла, страница 26 – Саша Кей

Я хотел побесить Ингу и в очередной раз попался сам. Этому аду не видно конца.

Притащился на кафедру как последний придурок. В жопе играло желание выбесить, растормошить, задеть, сделать больно, увидеть, что ей не плевать.

Да просто посмотреть на нее.

Сука.

Это был удар под дых.

Засунув голову в кабинет, я увидел, что она спит, подложив руку под щеку.

И переклинило.

Я, как шпион, агент ноль-ноль-семь на минималках, тихо без единого скрипа закрываю дверь, подхожу, стараясь даже не дышать, и минут десять просто пялюсь, как сраный сталкер, борясь с желанием ее сфоткать.

Меня даже не парит, что меня застукают. Но я не хочу, чтобы она просыпалась. Блядь, как настоящая. Нереальная. Ядовитая. Душу вынула. И спит.

А я спать не могу.

Нашел, где она подрабатывает, и тоже спать ей не даю.

Дело дрянь, я не могу контролировать руки, они сами тянутся прикоснуться.

Волосы гладкие, скользкие. Нежная щека. Приоткрытые губы. Это поджар, и от ее еле слышного выдоха у меня темнеет перед глазами.

— Дима…

Мне послышалось? Какого нах Диму она зовет?

Насрать, будем считать, что меня.

— Дима, — снова бормочет Инга, разрывая меня на куски.

Втягиваю воздух, она не может звать никого кроме меня. Не должна. Не имеет права.

У меня в груди черная дыра, центр торнадо.

Я больше не борюсь с этим. Зачем?

Рука живет отдельно от моей воли, пальцы перебирают волосы, трогают ресницы. Мгновение, и губами касаюсь ее виска. Она вздыхает, как вздыхала поутру, прижимаясь ко мне, и подставляет лицо, и у меня падает забрало.

Что я творю?

А насрать! Мне нужна доза. Доза Инги Воловецкой. В губы ударяет ее пульс.

— Девочка, — я не уверен, что не говорю это вслух.

Но Инга не просыпается, и я позволяю себе то, чего мне так не хватало.

Чувствовать ее в своих руках, слышать дыхание…

Твою мать, эта заноза стонет, когда я ее ласкаю. Башню рвет, сердце вот-вот проломит грудную клетку. Член встает от ее вздохов, какпо щелчку пальцев.

Сладкая, как грех. С запахом миндаля и привкусом ванили с горечью.

Все летит к дьяволу, вместе с моим самоконтролем.

Я сейчас готов променять возможность оказаться в Инге на то, чтобы просто чувствовать, как она тянется, прижимается ко мне. Как раньше.

Я же был нормальный. Я мог связно соображать. Но стоило Инге нарисоваться, я поплыл. Это пиздец. Окситоциновый приход.

Я — животное. Мудак с биполяркой. От того, какая у нее кожа, как знакомо она пахнет, я хочу ее сожрать. Нахуя она носит такие короткие юбки? А если не я, а какой-то другой мудак сделает так же?

Сука. Аж в глазах темнеет.

Ей нужно скафандр носить, гидрокостюм.

Помутнение рассудка рассеивается, когда Инга, запустив мне пальцы в волосы, просыпается. Блядь, отрезвление слишком жесткое.

Отталкивает, как прокаженного.

И меня несет.

Если б не бабка с клюкой, не знаю, что бы выкинул.

И урод этот смотрит с превосходством, аж кулаки чешутся.

Рэм вчера затащил меня на треню спустить пар. Не помогает. Штырит так, что либо я рублюсь, как проклятый, либо зависаю, пропуская удары. А Инге по херу. Она улыбается этому ушлепку и строит планы на свиданку. Хрен тебе, милая.

У тебя не выйдет не обращать на меня внимания.

Мне достаточно одного раза увидеть их вдвоем, чтобы понять, что мне это не нравится. Там на вечеринке он слишком по-хозяйски обнимал ее за плечи, но глаза у хлыща были голодные. Ничего ему не обломится. Блэт.