Книга Непристойная сделка, страница 14 – Саша Кей

— После работы. Мы всё-всё обговорим.Ответишь на все вопросы, — шаг в мою сторону, — расскажешь свои грязные фантазии…

Божечки, это генеральный ещё не знает, насколько мои фантазии грязные.

Ну в смысле, «розово-сопливые».

Предчувствуя, что как только босс узнает детали, он меня таки задушит, я тороплюсь смыться. Надо поскорее договориться с Лёхой, чтобы Зарецкий не мог соскочить, когда всё всплывёт.

Вот задницей чую, что я всё глубже увязаю в проблемах, но отступать некуда.

Я открываю дверь, но Андрей меня останавливает:

— Лена.

Вздрагиваю и застываю на пороге, ощущая на себе злобный взгляд Кати.

— У тебя помада размазалась, — Зарецкий подходит ко мне вплотную и, склонившись ко мне, подушечкой большого пальца стирает что-то возле уголка моих губ. Запах Андрея снова окутывает меня, и коленки начинают дрожать.

Нельзя думать о том, как он целуется!

Это лишняя для меня информация!

А думать и не приходится.

Босс отыгрывает свою роль, запечатывая мне рот поцелуем на глазах у гарпии.

Не таким порабощающим, как в кабинете, но не менее крепким.

Уже сидя на своём рабочем месте и бесцельно скролля список контактов, я пытаюсь собрать мозги в кучу.

Что это вообще такое сейчас было?

Начальник отдела уже ушёл на совещание, и я могу безнаказанно тупить.

На меня с запозданием накатывает нечто похожее на возбуждение.

То в жар, то в холод бросает при воспоминании о поцелуе.

Взрослый красивый успешный мужчина целовал меня впервые.

Телефон, переведённый на работе в режим вибрации, оживает в руках. На экране определяется абонент, записанный мной вчера в контакты как «Воландемортович». От неожиданности чуть не роняю аппарат, но всё-таки справляюсь с собой.

У него же совещание…

Неужели передумал всё-таки?

«Я вспомнил. Лена Леонидова — протеже жены Градова. Тебе сто́ит поучиться у Татьяны делать коммерческие предложения. Пока я не удовлетворён твоей квалификацией».

— Подожди, я записываю… — ржёт в трубку Корниенко.

— Не смешно! — шиплю я, хотя мне хочется на неё накричать.

— Не скажи. Как ты там его? Воландемортович? — гнусно хихикает зараза.

— Я тебе позвонила не для того, чтобы ты надо мной глумилась! — возмущаюсь я.

— А для чего ещё нужны подруги? Не благодари!

— Ты мне лучше скажи, что мне делать, — стону я.

— Ты уже всё сделала. Даже хорошо, что ты отказалась от помощи Таньки. У тебя вышло фееричнее, хотя её догнать в плане попадоса непросто. Но ты смогла. Ты мощь!

— Маня!

— Что Маня-то? Как он хоть целуется-то? Понравилось, когда он тебя обыскивал?

— Ничего мне не понравилось! И не было никаких поцелуев! С чего ты взяла? — отпираюсь я. Зная гадкую натуру подруги, я описала ей только то, что произошло вчера, а про сегодняшнее — очень скупо.

— Первое — врёшь. Второе — врёшь. Третье — я просто умница и догадалась. Даже не знаю с чего. Наверное, с того, что Зарецкий уже полюбовался на твои трусики, пожамкал тебя за грудь и сообщил тебе, что с эрекцией у него всё отлично. И только ты думала про сделку.

С такого ракурса я на это не смотрела.

— Вопрос тот же: что делать? — соплю я, догадываясь, что в словах Мани есть некая сермяжная правда.

— Звонить Климову, — отвечает Корниенко, и я даже представляю, как она в этот момент легкомысленно пожимает плечами.

Вот зависть же. Маня такой человек, что если накосячит, то постарается сделать вид, что ничего не было. А если её ткнуть носом, то она будет ждать, пока всё само разрешится. Мне бы так.