Книга Его сладкая (по)беда, страница 5 – Саша Кей

Задолбавшись клацать по экрану смартфона, Янка набирает Алку, ставит исходящий на громкую связь и пытается пристроить телефон на внушительном беременном пузе, но мобила каждый раз скатывается.

— Да сюда положи, — тыкаю я на подставку для стакана. — У тебя вроде семь месяцев, а не девять, — ворчу я.

— Их двое, — душераздирающе жалуется Левина. — И мне с ними жарко…

Удивила. Сейчас всем жарко, и без двойни.

— Ну ты хотела двоих детей, вот разом и отстреляешься, — утешает её через динамики Медведева.

— Смотри, при Розе Моисеевне не ляпни, — предупреждает Янка. — У неё планы. Воспитать пять учительниц музыки и пару кандидатов наук.

— И что? Гера согласен? — удивляется Алка.

Янка опять истошно вздыхает:

— Ему-то что? Не он же рожать будет. Бергман сказал, сколько получится… Ему же главное, чтоб его Раевский не обошёл в этой демографической гонке. [История личной жизни Яны Левиной можно прочитать в романе «Ставка на невинность» — https:// /ru/book/stavka-na-nevinnost-b448344]

— Ну, — хмыкаю я, заводя мотор, — пока Бергман лидирует. Эй, Медведева, ты там готова? Я уже мчу.

— Готова, — кряхтит Алка. — Я почти собралась…

Всё ясно, сидит с полотенцем на мокрой голове.

— Раз-раз. Приём? Как слышно? — проверяет Левина, потому что мы выезжаем на обводную, и там постоянно пропадает связь.

— Отлично слышно, но я жажду подробностей! — отзывается ответственная за сбор сплетенв нашей компании. — Ты остановилась на том, что Генерал тянул лапу к твоему седалищному нерву, и прищемил какой-то другой.

Пф-ф. Ну да, естественно, в школе у Артёма было погоняло Генерал.

Я снова закипаю.

— Нет, это что у человека должно быть в голове, чтобы он подумал, что я предлагаю ему погладить свою задницу? — булькаю я.

— Ну… вестимо, что… Твоя задница затмила ему всё, — стараясь сохранять невозмутимое лицо, поясняет Левина. — Ваша попа как орех, так и просится на грех.

Поэтесса, блин!

— Я чуть не лопнула от возмущения по швам!

Да я и сейчас чувствую себя так, будто готова покусать любого за одно неосторожное слово.

Медведева, шуршащая чем-то в динамиках, задаёт животрепещущий вопрос:

— Слушай, ну не первый мужик залипает на твою пятую точку. Чего ты возбухаешь? Он, что, школьная любовь? Генерал разбередил поруганные чистые чувства?

— Нет, — поскрипев зубами, отвечаю я. — Он с нами не очень долго проучился. Тогда меня такие придурки не интересовали.

— Тогда? — приподнимает бровь Янка. — Что-то изменилось?

— Ничего! — рявкаю я. — Такой же придурок.

— Помнится, девочки из младших классов так не считали. Табуном за ним ходили, — подначивает меня Левина.

— А он от всех нос воротил, — припоминаю я ей. — Даже от Колесниковой. Только со своими гимнасточками из Олимпийского резерва и гулял.

— Ну а чего ты тогда так возбудилась? — не унимается Алка.

Я даже не знаю, как объяснить.

После начальной школы несколько классов объединили, так я стала учиться с Артёмом. И в пятом классе мы вполне сносно общались. В шестом же — отношения несколько охладели, потому что нас, девочек, сверстники уже не очень интересовали, ибо были придурками с дебильными шуточками. У мальчиков были свои развлечения, у девчонок — свои.

А вот после каникул, когда мы пришли в седьмой класс, Генералов как белены объелся. Доставал так, что сил не было. Понятия не имею, чего он прицепился.