Книга Отказ не принимается, страница 87 – Саша Кей

У меня под кожей будто стая ежей. Мне неприятны почему-то мамины слова. Будто я глупая и не вижу своего счастья.

— Ты думаешь, что надо ухватиться за состоятельного мужчину? — напрямую спрашиваю я.

Уставившись в красновато-коричневый покачивающийся круг чая в чашке, мама тихо говорит:

— Я думаю, Варь, что жизнь очень коротка. Иногда не предсказуемо. Я не толкаю тебя на эту вечеринку. Но ты ведь не только туда не пойдешь. Ты никуда не ходишь. Дом, работа, садик, магазин. Я даже не уверена, что у тебя мужчина был. Даже я, оставшись вдовой с двумя маленькими детьми, не была такой затворницей…

Вот, значит, как.

А я думала, что мама ценит, что я все стараюсь по дому делать, одобряет, что все внимание ребенку, оставшемуся без мамы…

Резко поднимаюсь из-за стола:

— Я подумаю, как разнообразить свою серую никчемную жизнь, — бросаю я и ухожу к себе.

— Варь…

Уже в комнате мне становится стыдно за свой всплеск.

Но вернуться и попросить прощения мне не дает раздавшийся звонок мобильника.

Вот и Воронцов.

Разговаривать с Виктором не хочется совсем. Удивительным образом он каждый раз умудряется настоять на своем.

Но ведь, если я не возьму трубку, с него станется приехать, а это еще опаснее. Он только убедит меня, в чем угодно, но еще и руки распустит…

— Алло, — отвечаю, как можно холоднее.

— Как тебе мой выбор, Варя? — ласково спрашивает Воронцов.

— Абсолютно бессмысленный, — констатирую я.

— Я так не думаю.

— И тем не менее, я свое решение я не изменила, — чеканю я, но когда это Виктора можно было пронять строгим тоном. Всякий раз, когда я к нему прибегаю, у меня возникает ощущение что Воронцов не умиляется ему, не то забавляется им.

— Тогда я сейчас передам трубку Тиль, и ты сама ей скажешь, что не хочешь ее видеть.

— Но ведь это не правда! — у меня даже сердце удар пропускает, потому что я представила, что почувствует маленькая девочка, если ей такое сказать.

— Ну ты же не едешь, а я ей пообещал, — он спокоен и непрошибаем, как скала.

— Как вы можете так поступать? — ахаю я, сраженная коварством Виктора и его манипуляциями.

— Легко, — честно отвечает Воронцов.

— Это возмутительно!

— А что делать? — вздыхает он. — Ты же собираешься от меня прятаться. Варя, будте лучше, если ты поймешь, что это бесполезное занятие.

— Действительно! Как это я могла забыть, что вы, Виктор Андреевич, отказов не принимаете! — злюсь я.

— Именно. Ты уже начинаешь понимать, — игнорируя сарказм в моем голосе, одобрительно произносит Воронцов. — Я рад.

Я готова швырнуть коробку с платьем на пол и топтать ее. Останавливает меня только необходимость ее вернуть. Кто его знает, может, без упаковки не примут. Хотя… пусть сам носит тогда свое платье. И трусики.

— Я думала, что, одержав «нелегкую победу», — я практически выплевываю это слово, сидящее во мне подобно занозе, — вы оставите меня в покое.

Кажется, мне наконец удается пронять Виктора, хотя и не так, как я ожидала.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что ты только для этого и занялась со мной сексом? Чтобы я побыстрее интерес потерял? Опять намеки на благотворительность? — рычит он в трубку.

— Я ничего не хочу, но, по крайне мере, я не обсуждала вас ни с кем!

Пауза.

— Ты подслушала мой разговор с Егором?

Я почему-то сразу тушуюсь.

— Не специально, —оправдываюсь я, ругая себя за это. Все-таки установки детства, типа «подслушивать нехорошо», очень сильны. И далеки от реальности. Выходит, подслушивать очень даже полезно. Иначе можно стать переходящим призом.