Книга Отказ не принимается, страница 76 – Саша Кей

Меня берет злость.

Да что себе позволяют эти люди из мира богатых? Какого черта? Почему я должна бояться? Чувствовать себя виноватой непонятно в чем?

Как сквозь вату слышу зазвонивший телефон. Я жду, что это звонит та больная. Надо внести ее в черный список. Хотя поможет ли? Адресом она моим тоже разжилась.

Но звонит другой абонент, который вызывает у меня не более теплые чувства.

Кажется, сейчас я все-таки выскажу Виктору Андреевичу все, что я о нем думаю.

— Варвара! — Виктор начинает сразу на повышенной громкости. — Это что за закидоны?

— Что не так, Виктор Андреевич?

— Какого хрена ты вернула деньги? Что это за выходки?

— Никаких выходок, — с трудом удерживаюсь от крика. — Вам не угодишь, Виктор Андреевич. То моя меркантильность вас травмирует, то теперь вот — возврат.

— Нах… На хрена мне твоя благотворительность?

— Не знаю, сами разберетесь. Вы уже большой мальчик.

— Ты мне дерзишь? — поражается он.

— Я поддерживаю общий настрой беседы, заданный вами, между прочим!

— Что-то ты только всякую хрень поддерживаешь, — злится Воронцов, — а что-нибудь толковое — нет!

Это он сейчас про его домогательства в лифте и офисе?

Дайте мне сковородку!

— А я тугодум, — шиплю я. — Видите? Стоит только мне как следует подумать, и я принимаю правильные решения.

— В общем так, Тронь. Послушай меня…

— Нет уж, — завожусь я. — Это вы меня послушайте, Виктор Андреевич! Давайте. Напрягитесь. У вас должно получиться, это не такое сложное действие, как выглядит на первый взгляд.

Пауза.

— Ну? — нетерпеливо подталкивает меня Воронцов.

Набираю в грудь воздуха для тирады:

— Оставьте ваши деньги себе! Они мне не нужны! Не после того, как выставили их платой за… за… — меня клинит, не хочу произносить слово «секс», — … не за работу няни!

Слушать-то он меня, может, и слушает, да только выводы делает в стиле барина Воронцова.

— Это ты намекаешь, что бессребреница? И переспала со мной из жалости? — заводится Виктор.

Он безнадежен.

— А думать, что я переспала с вами за деньги, приятнее, правда? Так выходит, что это не вы жалкий, а я жадная?

В динамиках слышен треск. Такое ощущение, что Виктор что-то сломал или уронил.

— Варвар-р-ра, ты специально меня злишь? — ревет в трубку буйнопомешанный.

— Ничего подобного, — я возмущена. — Вы, разумеется, мне не поверите, но я ничего ради вас специально не делала и делать не собираюсь.

На этот раз с того конца провода доносятся более конкретные признаки разрушений — битое стекло.

— Да вы все сговорились, что ли? — психует он, а я и забыла, что он бывает таким. — Сначала Тиль выносит мне мозг, потом Ирина, теперь ты со своими капризами! Говорил мне Раевский, что нельзя бабам давать думать… От этого одни проблемы!

Я подозреваю, что Раевский — это тот самый Егор. Надо же: вот, как выглядит, еще один толстосум города и, очевидно, сексист.

Тиль — понятное дело, насчет того, что она сумеет вынести мозг, я ни капли не сомневаюсь. Она вся в папочку!

А вот Ирина…

Ирина мне неизвестна. Жену вроде бы Галиной зовут.

И почему-то упоминание Виктором незнакомой женщины мне неприятно. Возможно, речь идет о той самой хамке, что звонила мне вчера.

— Кстати, — я решаю, что настала моя пора высказаться. — Попросите мою замену держаться от меня подальше! Мне не нравится, когда хабалистые неизвестные истерички звонят мне и угрожают. Мне не нравится, когда мне присылают пугающие посылки. И мне очень не нравится, что кому-то постороннему известны мой телефон и мой адрес. В свете полной неадекватности вашей приятельницы я опасаюсь за своего ребенка!