Книга Отказ не принимается, страница 65 – Саша Кей

Я бросаю робкий взгляд из-под ресниц, но непохоже, что Воронцов вообще об этом думает. Он словно заводится все сильнее, переходя на высокие обороты. Снова и снова Виктор прижимается к моей шее, сдвигая подбородком мешающему вязаную горловину, шумно вдыхает мой запах, и у меня от этого бегут мурашки, и поджимаются пальцы ног. Домашние туфельки давно слетели с ноги. Одна еще на кухне, другая покинула мне гду-то тут в кладовке.

Но я спохватываюсь только сейчас, да и то всего на мгновенье.

Потому что, распаляясь сам, Воронцов и меня сжигает в огне своей страсти.

Ловлю себя на том, что уже подставляю горло губам, выгибаюсь навстречу рукам, хозяйничающим под платьем, а ногами обхватываю Виктора, будто боюсь, что он остановится…

Он и вправду вдруг замирает, уткнувшись в мой лоб своим:

— Черт, Варька… Я с ума схожу, как пацан. Могу не сдержаться… — шепчет он, а я не сразу соображаю, что его беспокоит. — Презервативы наверху.

Прагматичное и какое-то холодное слово «презервативы» меня отрезвляет.

Воронцов, конечно, совершенно прав. Предосторожности необходимы, но… магия момента рассеивается, и Виктор это чувствует.

Стискивая и придавливая меня к себе, он пресекает мою попытку вырваться.

— Нет, Варь. И не проси, — горячечно продолжает Воронцов шептать на ухо. — Это сильнее меня.

Виктор толкает ногой дверь, и выносит из темноты кладовки снова наружу. Я жмурюсь от яркого света и вцепляюсь в Воронцова покрепче, который стремительно несет меня на второй этаж. Стараюсь не думать о том, что платье у меня задрано до пояса, только надеюсь, что ни Екатерина, ни дети не попадутся нам по пути.

Слава богу, опасения не оправдываются. Всего пара минут, и Воронцов опускает меня на кровать в своей спальне. Я и пискнуть не успеваю, как он стаскивает с меня вязаную тряпку через голову. Волосы, наэлектризовавшись, щелкают и приподнимаются вокруг лица, будто змеи.

— Ведьма, — хрипит Виктор, пожирая меня взглядом. В его глазах горит такое желание, что я даже перестаю смущаться наготы. — Приворожила меня.

В его последней фразе звучит отчаянный упрек, и я хочу возмутиться, но широкая сухая ладонь ложится мне на губы, а другая скользит по телу, и Воронцов следит за ее перемещениями. И чем ниже опускается рука, тем шире раздуваются точеные ноздри, сильнее сжимаются губы, грудь вздымается чаще, а когда пальцы добираются до резинки трусиков, Виктор сглатывает. И почему это движение кадыка сильного мужчины выглядит таким… я не знаю, как подобрать слово…

Я покорена его жаждой, потребностью во мне.

Насладившись видом моего тела, задрожавшим под его взглядом, Виктор, не раздумывая, укрывает меня собой. И в этот миг у меня из головы вылетают все лишние мысли.

Остаются только угли, разгорающиеся в костер.

Воронцов целует меня, как сумасшедший, ласкает каждый миллиметр кожи, его руки и губы везде, его язык рисует на ключицах дьявольские знаки, оставляя влажную дорожку. Соски, торчащие пиками, удостаиваются самого пристального внимания, и я горю. Нет. Я таю. Я растворяюсь, подчиняясь древним инстинктам. Упиваюсь тем, что Виктор такой большой и сильный меня хочет. И как хочет!

От напряжения слегка подрагивают его плечи, и от этого, от этой сдерживаемой силы, у меня абсолютно отключаются мозги.

И лишь когда пальцы Воронцова тревожат мою девочку сквозьтрусики, я чуть морщусь.