Книга Отказ не принимается, страница 22 – Саша Кей

И лицо у него такое. Треснуть хочется.

Что в голове у людей, которые ведут себя таким образом?

— Послушайте, — я чувствую, как во мне сжимается пружина, — Виктор Андреевич. Я искренне не понимаю, почему вы ко мне прицепились. Привыкли, что все по-вашему? Захотел и получил? Щелчка пальцев достаточно?

— Да, — спокойно отвечает он и этим дожимает меня.

— Для этого деньги заколачиваете? Потому, что без них вы женщинам не нужны? Красота, богатство… Только на это клюют, да? — меня несет. — А вам бы, наверно, хотелось по-другому?

Я вижу, как каменеет породистое лицо. Не люблю грубить людям, но Воронцов сам меня спровоцировал.

— Я бы с вами и за бешеные деньги не согласилась. Не с таким, как вы.

Припечатав Виктора, я в полном молчании достаю окончательно замерзшими пальцами брелок из кармана и прижимаю ключ к детектору домофона.

Пропустив Тимошку вперед, я захожу в подъезд в полном молчании, оставив Воронцова за дверью.

Уже в прихожей, раздевая Тимку, понимаю, что, скорее всего, нажила себе еще большие проблемы. Хотя куда уж сильнее. Можно уже открывать сайты с вакансиями.

Щелкнув чайником, я сажусь за кухонный стол и кладу руки на батарею, постепенно согреваясь. Под полные восхищения реплики Тимошки о крутой машине Воронцова прикидываю, что делать дальше.

— А он нас покатает? — пристает мой медвежонок.

— Мы найдем еще круче, обязательно! — обещаю я.

— Круче только мусоровоз, — вздыхает Тим.

Мусоровозы — еще одна его страсть. Он может смотреть на них бесконечно. Надо было бы донести до Виктора Андреевича, что нынче настоящие принцы не на белых конях скачут и не на черных представительских иномарках ездят, а водят мусоровозы.

Черт. Забыла про динозавра!

Звоню маме попросить ее заглянуть в Роспечать на остановке после работы. Ну и предупредить, что подморозило, и возле дома скользко.

Как ни прячься от своих мыслей, а решать проблемы придется. Испорченные отношения на работе, это крах. Можно было бы попытаться что-то объяснить, если бы я проработала уже хотя бы год, а так… Наглая стажерка передком зарабатывающая свое повышение.

Завтра по графику два выходных. По графику старой должности.

В новую я вступать отказываюсь. Я ничего не подписывала. Так что завтра в магазин не пойду. Как раз озадачусь поиском новой работы.

С мамой надо посоветоваться.

Звонок в домофон отвлекает меня от приготовления ужина. Мама смогла пораньше вырваться? Время пять, она только должна закончить…

— Посылка, — отзываются мне снаружи.

— Я ничего не жду, — хочу положить трубку.

— Варвара Тронь?

— Да, — растерянно отвечаю я и все-таки пропускаю гонца.

Правда, когда он поднимается ко мне на этаж, я вижу, что ни на курьера, ни на почтальона этот парень непохож. Дорогая куртка, слишком легкая, чтобы таскаться по улице. На пальце печатка золотая.

— Это вам, — он протягивает мне небольшую прямоугольную коробочку и сматывается прежде, чем я успеваю что-то спросить.

Открываю осторожно, будто там внутри бомба.

Но в атласном нутре лежат перчатки. Мягкие кожаные перчатки.

Перед сном, уже уложив Тимку спать, я все прокручиваю в голове слова, брошенные мной Воронцову. Я сказала правду, но от собственного пафоса, хочется спрятаться под подушку.

Особенно, если вспомнить, что Виктор вытворял со мной в своем кабинете.

Я ведь прочувствовала все, что положено в такой ситуации. И сердце заходилось, и кровь в ушах шумела, и колени таяли, а в одежде становилось тесно…