Книга Отказ не принимается, страница 124 – Саша Кей

Но торопиться все равно не хочу.

Хотя внутри себя я уже начинаю ощущать тягу к гнездованию. Хочется придумывать комнату для малыша. В итоге я залипаю на пеленальном столике на каком-то маркетплейсе. Когда появился Тимка,у нас для этого баловства и места в квартире не было.

И водный коврик с развивалками — тоже классная вещь.

Короче, мы меня теряем до тех пор, пока снова не звонит Виктор.

— Варвара-краса, ты чего делаешь? — весело спрашивает он.

— А что? — настораживаюсь я.

— Выгляни в окно.

Я чешу к окошку и, увидев, что выкинул Воронцов, начинаю улыбаться.

— Божечки… что это?

Во дворе стоит большой чистенький ярко-оранжевый мусоровоз, в открытой кабине которого рядом с водителем я вижу Виктора с букетом цветов. Заметив меня в окне, он высовывается и машет мне цветами.

Ну Ричард Гир на минималках.

Хотя, я так понимаю, тут покоряют не меня, а Тимофея Сергеевича.

Воронцов подтверждает мою догадку:

— Я тут подумал, что ты себе просто не разрешаешь расслабиться. Все волнуешься то за Тиль, то за Тимку. А пора за себя. Зови сына и давай ему трубку.

— Что ты собираешься делать? — смеюсь я. Такая интерпретация фильма «Красотка» меня подкашивает.

— Пункт первый — подкуп ребенка с помощью катания на мусоровозе. Пункт второй — похищение его вместе с матерью.

— А похищение зачем нужно? — стараюсь звучать строго, но мне правда смешно. — Тим! Тим! Иди сюда, чего покажу!

— А маму тоже нужно обработать.

— Думаешь, получится? — интересуюсь я, поглядывая на Тимошку, который подпрыгивает на подоконнике от нетерпения.

— Я постараюсь. Я соскучился, Варь. И я хочу тебе показать, что со мной тебе будет хорошо.

И я как-то сразу понимаю, что Виктор сейчас имеет в виду нечто неприличное.

— Варь, позволь мне стать мужчиной в твоей жизни.

— Ты вернешься? — в голосе мамы я слышу обычное любопытство.

— Да, я поеду только с условием, что вечером меня отвезут домой.

Я смотрю из окна на то, как по двору кружит мусоровоз. Почти уверена, что сейчас в кабине полно радостного визга.

— Ну, Тимофей Сергеевич, — хмыкает мама в трубку. — Продал за машинку.

— Ты не понимаешь, — хихикаю я. — Это мусоровоз. Это другое.

— Это все, конечно, очень мило, — вздыхает она. — Но сама ты чего собираешься делать?

— Жить. Просто жить, — пожимаю я плечами, будто мама может это увидеть.

В момент, когда Виктор поднялся ко мне, чтобы забрать одетого Тимку, я поняла, что никаких рецептов ни от кого не получу.

Да и подходят ли мне эти рецепты?

Это же не обычная стандартная ситуация. Где мы с Воронцовым, а где отношения, развивающиеся по типичным этапам?

Даже внезапный залет, такой как у меня, не вписывается ни в одну известную мне схему.

— Жить — это хорошо, — одобряет мама.

— На работу пойду, — планирую я, продолжая следить за тем, как вынутого из кабины Тимошку подкидывают на руках, а потом валят в сугроб.

— Куда?

— Куда я с декретом на носу? Пока аудитором к Виктору. Должен же быть от него не только урон.

— Ты что? А как же рыба? — мама прям хохочет.

Кажется, несчастная горбуша превращается в семейный мем.

Да уж.

— А если серьезно, я рада, что ты успокоилась. Сейчас все решения тебе лучше принимать без нервов. Но папаше спуску не давай.

— Кажется, как раз пора призвать его к порядку, — я засекаю, что снега полно за шиворотом у обоих.