Книга Недотрога для тирана, страница 92 – Саша Кей

Глубоко вздохнув для успокоения, Михаил отворачивается от меня и заводит машину.

— Миш?

Молчание.

Ну а чего он?

— Миша…

— Помолчи. Сначала мы доедем, потом я тебя задушу, потом оттрахаю, а потом будем разбираться.

Чего разбираться-то? И так видно, что он — псих. Лялина вообще ничего в мужиках не понимает: спокойный, молчаливый, вежливый… Ага.

Опять меня везут на Солнечную против воли и велят заткнуться. У нас в стране это вообще-то противозаконно! Бросив взгляд на руки, сжимающие руль, принимаю решение помалкивать.

Решаюсь вякнуть, когда за нами закрываются ворота.

— Меня же будут искать, а у меня с собой даже телефона нет. Ты хоть понимаешь, что это преступление? — пищу я, пока Юдин, зашвырнув фату куда-то за спину, вытаскивает меня из машины.

— Ты всем напишешь. С моего телефона. Потом. Сейчас им всем не до тебя, — ласково говорит он, а у меня мурашки по коже от предчувствия, что пришел песец.

Опять тихарюсь. Миша реально все еще в бешенстве. И чего злится? Все сам не так понял, напридумывал, а я виновата! Чего-то мне это напоминает…

Ведут меня ни много, ни мало сразу в спальню на второй этаж, где я замечаю изменения в интерьере. Односпальную кровать заменили на траходром. Это не моих рук дело, видимо, сам Юдин постарался.

— Ты чего,Миш? — задаю я ну совсем идиотский вопрос, когда он расстегивает ремень на брюках.

— Все равно я встал на скользкую преступную дорожку, — цедит он. — Сгорел сарай, гори и хата.

Попятившись, я упираюсь в кровать.

— Молодец, правильно идешь, — расстегивает Михаил рубашку. — Не станешь меня злить, воспитательная программа будет короче.

Я нервно сглатываю.

В таком состоянии он меня уплющит.

Юдин снимает часы и кладет их на тумбу и достает из нее какую-то хреновину. Надвигаясь на меня, заставляет меня плюхнуться на постель. И пока я смотрю на него, как удав на кролика, это мерзавец пристегивает меня к перекладине над кроватью! Наручниками! Теми самыми с фотки!

— Так и знал, что пригодится. Я в мебельном сразу о тебе подумал, когда увидел эту кровать.

— Твою мать! — я дергаю на поверку. Крепкие!

— Ага. Мне тоже нравится, — хмыкает Юдин.

Он расстегивает ремешки моих босоножек и стаскивает с меня обувь, за это я на целых три секунды его прощаю.

— А вот теперь я выскажу все свои претензии, — он скользящим движением гладит меня от колена вверх, забираясь под подол спорного платья. — Познакомлю со всеми гостинчиками из той командировки, которую пришлось прервать досрочно.

— Ты не посмеешь! — задыхаясь, шиплю я.

А у самой все сжимается внутри в предвкушении воспитательных мер.

Миша скидывает одежду и демонстрирует полную несостоятельность моей сентенции.

У него такой довольный вид.

Ладно. Я пока потерплю и не буду говорить ему, что у меня очень узкие кости, и я спокойно стащу наручники.

Должен же он высказаться? Психолог я или где?

Два месяца спустя

— Марина! — возмущенный вопль Юдина застает меня на выходе из ванной.

— Ну что еще… — вздыхаю я.

— Почему я ничего не могу найти? Кругом сплошные кружевные трусы…

Начинается… А я говорила, что съезжаться — дурная затея. Мы с Юдиным в бытовом плане стыкуемся очень плохо. Вопросов нет только на кухне, когда он готовит, а я ем, то, что он сделал. И смываюсь раньше, чем надо мыть посуду.

После первой попытки совместиться на одной жилплощади, мы со скандалом разбежались. Причиной стали как раз кружавчики, которые заполнили суровую мужскую берлогу, нарушив брутальный аскетизм интерьера.