Книга По праву сильного, страница 34 – Саша Кей

Бездумно беру пульт и начинаю переключать каналы.

— О! Мой бывший ученик! — опознает кого-то мама, и я останавливаю щелканье кнопками.

Мама все время кого-то узнает, она в школе больше двадцати лет отработала. Она учитель русского языка и литературы. Но канал вроде не местный.

— Гордеев, одиннадцатый «Б».

Я резко дергаюсь, реагируя на знакомую фамилию, и впиваю глазами в экран.

Это на самом деле он в окружении стайки репортеров, настойчиво сующих ему микрофон под нос.

— А ведь нормальный парень был. Диковатый, конечно, но неплохой, — тяжко вздыхает она.

— Почему был? — автоматически спрашиваю я, внимательно разглядывая лицо Ящера, потому что оказывается я плохо его запомнила.

То есть у меня перед глазами отдельные черты: ресницы, отбрасывающие тень на скулы, руки, лежащие на руле, губы, обхватывающие сигарету, плечи, за которые я цеплялась… Словом образ. Будто внутреннее содержание для меня затмевает его внешность.

— Как его… Денис, кажется. Литературу любил, учился неплохо, да вот видишь, пошел в политику. Грязь там одна. Школе он, конечно, помогает, да только все одно. Слухи ходили странные, пока он еще в городе жил. Сама я не прислушивалась, но впечатление сложилось.

— Он тебене нравится?

Мама пожимает плечами. Что означает, вроде как, не мне судить, но она осуждает. А я внезапно разозлилась. Не знаю, что там за слухи, но он выбился в люди, сама же говорит, школе помогает, у нас во дворе детская площадка на его деньги построена, брату помог. Говорит, на поступки смотреть, а сама впечатление по слухам составляет.

Ухожу в своею комнату, чтобы не вступать в бессмысленную полемику, а с мамой она всегда будет бессмысленной, ибо родительский авторитет для нее очень важен, и мнение она свое не поменяет, просто потому что она моя мама, она старше и знает жизнь лучше. Плюс педагогическая привычка: учитель всегда прав. Заучите и повторите.

В комнате, уже переодевшись в домашнее, я все хватаюсь за телефон. Все жду непонятно чего. Ясно же, что не в моем положении ждать на ночь сообщений с пожеланиями спокойной ночи и сердечками. Нервно хихикаю. Ящер и сердечки. Капец.

И звонка от него нет.

У него завтра встреча какая-то важная, мы не увидимся. Наверно. Или он вечером позвонит. Извожусь, как тринадцатилетка перед школьной дискотекой: придет Сидоров или нет.

Даже опять выглядываю в окно и гипнотизирую подъезд Гордеевских родителей.

Но машина Ящера все еще в нашем дворе.

Опять разозлившись на себя захлопываю окно, из которого тянет промозглых сырой холодный сквозняк. Спать надо, а не фигней страдать. Ящер вряд ли задержится больше, чем на неделю, а я не должна превратиться ни в ручную Таню, ни в озлобленную Олю.

— Ксюш, — слышу как мама меня зовет.

— А, — подаю я голос, зло раздирая уложенные лаком волосы расческой.

— Я который день забываю спросить, посмотри, не знаешь, кто это?

Плетусь смотреть.

Мама указывает на автоответчик, у нас телефон с определителем. Очень удобно.

В списке неотвеченных несколько раз повторяется один и тот же номер. Мама нажимает на воспроизведение, а там молчание. И таких звонков последние три дня несколько. И даже четыре из них приходятся на то время, которое я провела с Гордеевым.

У меня холодок пробегает по коже.

Он же сказал, что от нас отстанут.