Книга По праву сильного, страница 13 – Саша Кей

Оглядываюсь и робею.

Это Форт Нокс, не меньше.

Сам дом очень милый, территория красивая,но высота заборов и количество мужиков с оружием внушают трепет.

Я была права: их тут больше двух.

Нервно сглатываю и не могу заставить себя сдвинуться с места. В голове проносится некрологи. И ведь сама приехала…

— Идём уже, недобаба — ворчит Коля, вызывая смешки остальной вооруженной братии.

Я подхожу к Ящеру. На его груди на белом фоне по-прежнему цветёт чёрно-красный абстракционизм моего производства. Гордеев, указывая на меня, обращается к своим… э, работникам, наверное:

— Недобаба — гость, недобаба — не работница.

Мужики кивают, что поняли, что я здесь не для их развлечения.

Я краснею от смущения.

А еще меня неожиданно задевает эта «недобаба» именно в его устах. В клубе он смотрел на меня, как на полноценную женщину.

Если я для него «недобаба», то я не знаю, что предложить ему за помощь, которая мне необходима, потому что завтра я опять останусь один на один со своими проблемами.

— Там можно умыться и привести себя в порядок, — показывает мне один из парней, зашедший с нами в дом.

Я вспыхиваю. Выгляжу, как замарашка. Это очевидно.

Беспомощно я смотрю на пачку пельменей в моих руках. Ящер закатывает глаза и идёт на кухню, которую видно благодаря открытой планировке. Тут вообще с углами и стенами суровой напряг. Это, видимо, чтобы враг не спрятался, решаю я.

Парнишка со смешком аккуратно вытягивает из моих замерзших мокрых пальцев пакет с месивом из теста и мяса, и я ныряю в уборную, чтобы не становиться еще большим посмешищем.

Кое-как очищаю пальто, благо дождя не было, просто пыль удалить. Осторожно умываю ноющее лицо от разводов туши. Ну все. Теперь выгляжу не как грязный хомячок, а как чистый кролик-альбинос.

Когда выползаю обратно, все тот же парнишка указывает мне на вешалку и машет в сторону кухни.

А на кухне Ящер. Он смотрит в окно с мрачной миной, о чём-то размышляя под стакан с вискарем. Услышав мои шаги, Гордеев поворачивается ко мне и от души матерится.

— Тебе восемнадцать-то есть?

Да, освещение тут получше, чем в клубе или салоне автомобиля.

— Двадцать три, — шмыгаю нареванным носом.

— Врешь! — не верит он, разглядывая моё лицо.

— Нет, у меня же ваш друг проверял паспорт.

Гордеев стискивает зубы.

— Чувствую себя педофилом…

То есть, он всё-таки рассматривает вариант с отработкойнатурой…

— Жрать будешь? — киваю. — Тогда готовь. Продукты в холодильнике.

Логично. Никто меня обслуживать не нанимался.

— А что можно брать?

Он смотрит на меня, как на слабоумную.

— Еду. В холодильнике. Любую. Ее туда для этого и положили.

Прозвучало, как будто я из неблагополучной семьи, но я же из вежливости спросила…

Понаблюдав за тем, как я достаю продукты, Гордеев выходит из кухни, и мне становится легче дышать.

Щека продолжает ныть, и я решаю, что мне по силам будут лишь омлет и салат.

Ну и заодно решаю сразу на завтрак приготовить биточки. Раз тут мне в еде не отказывают. Утром за пятнадцать минут зажарю.

На шкворчание является Ящер. Он сверлит меня глазами, я на нервах чуть не порезалась.

— И это жарь, — он тычет пальцем в колобки, понаблюдав, как я кромсаю шампиньоны.

Покорно подчиняюсь.

— Вы будете ужинать?

— Буду, — бурчит он и устраивается на угловом диване за обеденным столом смотреть на меня и дальше.