Книга Тебе не сбежать от меня, страница 20 – Саша Кей

Облегчения, что ничего лишнего, способного сделать образ Кирилла более привлекательным, я не узнаю, ну и раздражения по этому же поводу. Что с меня взять. Женщина.

А бородатая зараза достает из шкафчика с глумливой ухмылкой вазочку с медом. Божечки, огромный бородатый мужик, который пьет травяные чаи и ест мед — это так мило!

Я смотрю на то, как Кирилл накрывает на стол к чаю, и во мне, и так раздразненной, просыпается совершенно дикое сексуальное желание. Он не делает ничего особенного, просто проявляет гостеприимство. Автоматически. Но я вспоминаю, что Краснов, даже когда я болела, ни разу не сделал мне чай, не то, что не сходил в магазин, и меня накрывает темна густая волна. Наверно, что-то подобное испытывают мужики, которые заводятся, когда видят, как их женщина готовит борщ.

Кирилл, словно чувствуя изменениямоего настроя, тут же оглядывается на меня. Черты его лица заостряются, играют желваки на щеках.

— Катюша, — хрипло предупреждает он.

Я пытаюсь делать невинный вид, но у меня тяжело и провокационно вздымается грудь под футболкой, да и в глазах, скорее всего, горит похоть.

— Катя, — звучит уже угрожающе, как будто я не сижу, сложив руки на столе, а грязно его домогаюсь.

— Милая, ты нарываешься.

Я всего лишь разглядываю доступное моим глазам тело. И оно мне нравится. Что я могу с этим поделать?

Но когда мой взор опускается на внушительную выпуклость на шортах, и я непроизвольно облизываю губы, Кирилл со звяканьем швыряет в раковину чайную ложку, которой только что засыпал заварку, и в мгновение ока нависает надо мной.

— Катенька, я предупреждал. Не надо меня провоцировать. Мне, конечно, хочется еще раз послушать, как ты кричишь, но и наказать тебя тоже надо.

Завороженно глядя в эти медовые, словно светящиеся в окружении черных пушистых ресниц, глаза, я судорожно сглатываю. Они обещают мне все, что угодно, но не чай.

— И я даже знаю, как совместить.

Если бы мне такое заявил Краснов, я бы рассмеялась ему в лицо, но в устах бородатого эта угроза вызывает у меня легкое опасение и повергает в трепет и предвкушение.

Кирилл обхватывает мое лицо и медленно целует.

Поцелуй выходит действительно карающим: властный, жесткий, терзающий и, тем не менее, находящий во мне отклик. Кирилл отнюдь не нежно стискивает мою грудь, мнет ее и прищипывает вершинку, продолжая хозяйничать языком у меня во рту. Теперь я понимаю, что в бане было не жестко, сейчас я чувствую, какой он может быть «без нежностей». И благодарна, что он себя сдержал, потому что своим агрегатом он мог меня порвать.

А Кирилл, оторвавшись от моих губ, грозно смотрит мне в глаза.

— Не двигайся, — приказывает он и выходит из комнаты. В ожидании его возвращения и обещанного наказания, сердце мое колотится, а между ног становится совсем мокро. Господи, надеюсь, он не из этих, которые порки любят устраивать?

Но все оказывается еще неожиданней.

Кирилл возвращается в кухню через другую дверь, ту, что за моей спиной. Двигается он тихо, так что повязка, опустившаяся мне на глаза, становится полным сюрпризом.

— Что… — начинаю я волноваться.

— Катя, — останавливает меня Кирилл. — Я тебе уже говорил, что трахать буду тебя так, как посчитаю нужным. Ты согласилась. А теперь, милая, приподнимись.

С бешено колотящимся сердцем я встаю со стула и взмываю в воздух, не успеваю я и пискнуть, как оказываюсь лежащей на спине, судя по всему, здесь же на столе.