Книга Жена. Дорого, страница 61 – Саша Кей

— Но это же некрасиво, — продолжаю сомневаться я, хотя идея Егора кажется мне весьма заманчивой. Уйти, наплевав на все, и зализывать свои раны в одиночестве.

— Поверь, они тебя даже не хватятся, — грустно усмехается он.

Пока я соображаю, как поступить, к нам подходит Староверов. Он смотрит доброжелательно, но при взгляде на него я чувствую, что еще чуть-чуть и меня затрясет. Дружок Крамера. Такая же беспринципная сволочь. Одного поля ягодки. Ясно, на какой почве они сошлись, и почему у них нет других друзей. Ненавижу. И Крамера, и Староверова.

А он хороший эмпат. По глазам вижу, что он улавливает мое отношение к нему. Некоторое недоумение в глазах показывает, что не понимает причину таких изменений.

— Неужели вы уже покидаете бал, милая Золушка? — интересуется Данил.

А сравнение с золушкой меня просто добивает. Рассказывал ли ему Тимур про свидание с туфлями? Хотя уже не имеет значения, надо просто почаще напоминать себе, что Крамер для меня теперь пустое место. В чем-то Староверов прав. Бал для меня окончен, я осталась ни с чем, и все мои надежды превратились в разбитую тыкву.

— Я пробыла ровно столько, сколько требовалось, — сухо отвечаю я. Церемониться с этим человеком меня не тянет. Хочуограничиться только этой фразой, но не удерживаюсь: — Все мы выполняем свои договоренности, не так ли? Уговор дороже денег, а на остальное можно не рассчитывать.

Судя по выражению его глаз, соображает он быстрее Крамера. Умный мерзавец.

— Всего доброго, — с трудом выговариваю я слова традиционного прощания, хотя сейчас я ничего доброго Данилу не желаю.

— Жаль, что так получилось, — глядя мне прямо в глаза, говорит он.

— Вы не поверите, но вам вряд ли жаль настолько, насколько мне, — отрезаю я и принимаю решение все же уйти с этого праздника жизни, где мне не нашлось места. Там Кристина за всех оторвется.

Староверов задумчиво кивает, а я тяну Егора за руку, показывая, что я готова уйти. В фойе мы старательно уворачиваемся от камер фотографов. Не хочу, чтобы меня засняли во время этого, будем говорить честно, побега. Да и увековечивать этот день не хочу. Вот совсем.

— Господи, да откуда их столько? — психую я, все-таки ослепленная вспышкой.

— Мама пригласила, — мрачно отвечает брат. — Еще три метра, и мы вырвались.

Отворачиваюсь от очередной вспышки и выхватываю каменное лицо Тимура, стоящего в дверях зала, засунув руки в карманы. Он смотрит мне вслед, но не делает даже шага, чтобы меня остановить.

Так тому и быть.

Несмотря на предложение Егора побыть со мной, я отказываюсь и прошу отвезти меня домой.

Сегодня я не готова ничего объяснять, а вопросы у него есть, это видно по лицу. Да и сочувствующих взглядов мне не нужно. Сейчас я хочу просто забиться в свою нору.

Но стоит мне оказаться дома, как меня оглушают непрошенные воспоминания о сегодняшнем утре. Утре, когда я еще верила, что у нас с Тимуром все будет пусть не просто, но хорошо. Перед глазами будто прокручивают кино на обратной промотке. Будто реверс включили.

Вот мы обнимаемся в прихожей перед выходом из дома.

Вот завтракаем, и Тимур целует меня и шутит про поцелуй с привкусом кофе и помады.

Вот просыпаемся и страстно занимаемся…

Я думала, мы занимаемся любовью. Как смешно и нелепо.

И тут меня накрывает

Из горла вырывает крик боли. Я больше не могу ее терпеть, и она находит выход в этом почти вое. Словно пелена застилает глаза, которые жгут невыплаканные слезы. И чтобы хоть как-то выплеснуть это страдание, я делаю то, чего никогда не позволяла себе раньше даже в самые тяжелые времена. Я начинаю крушить все вокруг.