Книга Жена. Дорого, страница 27 – Саша Кей

Я так и замираю в холле, уставившись невидящим взглядом в зеркало, заново переживая унизительный момент. Там же меня и находит Крамер.

— Что ты устроил? — напускаюсь на него я. Это несправедливо, но мне нужно хоть как-то сбросить напряжение. Поцапаться с ним, обвинить егово всем — неплохой вариант спустить пар.

— Ну ты же промолчала, пришлось все взять в свои руки, — не реагируя на истеричные нотки в моем голосе, спокойно отвечает Тимур.

— Ты не должен был приплетать мою мать!

— Линда, я сам решаю, что я должен, а что нет. Если не хочешь, чтобы я вмешивался, отращивай зубы. Не можешь отрастить, заказывай вставную челюсть. Так тебе все еще нужны линзы, или ты из чувства противоречия будешь бродить одноглазая? — Крамер достает из кармана упаковку.

— Дай сюда, — я выхватываю коробку у него из руки.

Стремясь скорее обрести нормальное зрение, я резко разворачиваюсь и делаю шаг в направлении гостевого туалета.

То ли вселенная продолжает указывать, что в этом доме мне делать нечего, то ли наказывает за грубость к Тимуру, который за меня заступился, но апофеозом неудач сегодняшнего дня становится то, что тонкий каблук моих любимых туфелек попадает между плитками, которыми вымощен холл, и застревает.

Попытка освободиться рывком приводит к тому, что каблук с тихим краком отрывается от подошвы и остается торчать посреди пола.

Я думала, что последняя капля уже упала в чашу моего терпения? Нет, последняя капля была сейчас. На глаза наворачиваются, и с тихим подвыванием я оседаю на пол. Не понимая, что делаю, я пытаюсь руками выдрать каблук, и, когда у меня ничего не выходит, захожусь в горьких рыданиях.

Да сколько можно?

Противный Крамер, мерзкая Кристина, отвратительный прием, сломанный ноготь и гадкая Раевская! А теперь еще туфли! Не многовато ли на меня одну? За что мне все это? Я же никому не сделала ничего плохого!

Рыдания переходят в откровенную истерику. Я понимаю, что ничего непоправимого не произошло, что нужно остановиться, но не могу. Слишком много накопилось, и не только за сегодняшний день.

Когда Крамер наклоняется ко мне, я ожидаю жесткой отповеди и требований взять себя в руки, чтобы не показывать другим свою слабость, но Тимур поступает совершенно непредсказуемо.

Он подхватывает меня на руки и куда-то несет.

От неожиданности я перестаю реветь и сквозь икоту уточняю у Крамера, деловито несущего меня в неизвестном направлении:

— А куда мы направляемся?

— Тебе нужно умыться, — невозмутимо отвечает он.

Судя по траектории нашего движения, умываться мне придется в кладовке.

— Ты так уверенно идешь, словно знаешь куда, но гостевой туалет в другой стороне…

Крамер так резко разворачивается, что я, покачнувшись в его руках, с визгом хватаюсь за его шею, и уже следуя моим ценным указаниям, мы прибываем к месту назначения. Перед заветной дверкой Тимур аккуратно отпускает меня, но прежде, чем позволить уединиться, он бережно заправляет мне за ухо упрямый локон, который сегодня отказывается меня слушаться. От этого ласкового жеста у меня все замирает внутри.

А Крамер, обхватив ладонью мое лицо, склоняется и оставляет на моих губах невесомый поцелуй. Я растерянно смотрю ему в глаза, и он не отводит взгляда. Мое сердце начинает биться быстро-быстро, но этот романтичный момент нарушает оклик Олега, который обращается к Крамеру.