Книга Девочка Лютого, страница 90 – Саша Кей

Макс стремительно возвращается на постель.

— Глупенькая. Девочка моя. Я просто боюсь напугать тебя…

Кто еще тут глупый. Я обнимаю его за шею и тяну к себе. После секундного колебания Лютаев сдается.

Сегодня я жадно стремлюсь изучить его тело, но Макс лишь качает головой. Он поглаживает меня, делает легкий массаж, и, лишь когда мое тело расслабленно обмякает, Макс покрывает поцелуями каждый миллиметр моего тела. Таким нежным он со мной не был никогда.

Повернув меня на живот, он долго и сладко готовит меня к себе. Я хнычу и требую, чтобы Макс уже вошел. Это ни с чем несравнимое ощущение, когда я всей поверхностью тела ощущаю его, словно укрывшего собой от внешнего мира.

Медленно, очень медленно он двигается в моей влажной киске. Лютаев еде сдерживается, я понимаю это, когда вижу, как напряжены его предплечья, на которые он опирается.

— Девочка моя, ты так стонешь… Я могу не сдержаться…

— Не надо сдерживаться, — лепечу я. — Я хочу всего!

Макс прижимается губами к моей шее и, больше не сопротивляясь природе, берет меня, растворяя в себе, с каждым толчком.

Мой первый оргазм, когда он во мне, ослепляет и оглушает. Я опустошена и счастлива.

Но Лютаев все еще тверд и пульсирует внутри.

— Прости, малыш. Я не могу остановиться.

И я млея продолжаю принимать его в себя. Теплые волны накатывают и отступают. Мне хорошо.

Перед тем, как кончить, Макс стискивает меня в объятиях. Он шепчет мне на ухо что-то невнятное, пока со стоном не погружается так глубоко, насколько позволяет мое тело. Я чувствую его дрожь, она отзывается в моем сердце.

Не расплетаясь, мы так и засыпаем соединенные.

Утреннее пробуждение сопровождается осознанием, что этот мужчина никогда не будет мне безразличен. Меня раздирают противоречивые эмоции.

Опасаясь, что сильные переживания всколыхнут во мне тревожность, я гоню от себя тяжелые мысли прочь.

Сейчас хочу просто насладиться моментом рядом с Максом. Ловлю себя на том, что неосознанно задерживаю дыхание, лишь бы не разбудить Лютаева и не разрушить сказку.

Но Макс все равно просыпается. Я смотрю, как дрожат его ресницы. Слушаю, как изменилось его дыхание. Вот он зашевелился, прижимая меня к себе еще ближе. Как и в первое наше утро он закапывается лицом мне в сгиб шеи. Целует бьющуюся жилку.

— Проснуласьуже?

Сонный Лютаев вызывает у меня прилив нежности. Я ласково глажу кончиками пальцев его по щеке.

— Пообещай мне, девочка, что ты больше никогда не сбежишь от меня, — требует Макс.

Молчу. Я не знаю. Не хочу вспоминать, какие причины заставили меня убегать.

Он распахивает свои зеленые глаза и заглядывает мне прямо в душу.

— Нам надо поговорить, Карин.

— Макс, давай не сейчас…

— Именно сейчас, Карин. Нам надо перешагнуть через это и идти дальше.

Я морщусь и отворачиваюсь от него. Ну вот зачем ему обязательно все испортить.

— Девочка моя, посмотри на меня, — он поворачивает мое лицо к себе. — Я никогда не отмазывал Серегу от тюрьмы. Я даже не знал об этом его преступлении.

— Но Гордеев сказал… — в слепой надежде у меня внутри все натягивается как струна.

— Ты не так его поняла. Я пару раз вытаскивал его из ментовки, когда он попадал туда за драки. Один раз помог решить вопрос с правами, но это было еще до того, как погиб твой отец. В тот год мы уже с ним не общались. О состоянии его дел я узнал даже не от тети а от Веры. Намного позже. Я говорил с Гордеевым. Ему и в голову не пришло, что ты воспримешь его слова так, будто Сергей остался на свободе с моей подачи.