Книга Девочка Лютого, страница 54 – Саша Кей

Я предпринимаю еще одну безуспешную попытку вырваться.

— Ты должен был меня просто разбудить! — выдвигаю я свое обвинение.

— Возможно, — соглашается он, и я чувствую его дыхание на влажных складочках. — Но не разбудил.

— Прекрати! — требую я. — Все! Кошмара уже нет!

— Я сделал доброе дело, ты больше не мечешься по постели, — эти слова Лютаев перемежает легкими покусываниями моих губок, так что насчет метаний — это не правда. Я все еще извиваюсь на простынях. — А вместо награды я получаю упреки.

Наглец, самодовольная морда!

Мое сердце колотится: то, что происходит, — это и неловко, и волнующе, и совершенно недопустимо!

Но Макс, похоже, не знает значения последнего слова.

— Карина, перестань! — жестко произносит он, его тон резко контрастирует с нежной лаской, которую Лютаев не прекращает.

Его палец все настойчивее раздвигает скользкую плоть и легонько рисует восьмерки вокруг клитора.

— Я сделаю так, как решил. И сейчас я хочу увидеть, как ты кончаешь.

Как можно говорить такие непристойные вещи таким будничным тоном, при этом вытворяя со мной такое?

Не успеваю ничего возразить, как Макс возвращается к своим действиям и проводит напряженным кончиком языка по моей киске.

— Если тебе так спокойнее, рассматривай это как аванс на завтра.

Хочу возмутиться, но Макс принимается за меня всерьез, и связные мысли вылетают из моей головы.

Его язык безжалостен: меня словно скручивает изнутри. Мое тело раздирают противоречивые желания: мне хочетсяодновременно и, сдвинув ноги, избежать этих острых ощущений, и наоборот — открыться и подставить ему всю себя.

— На самом деле, так даже лучше, — слышу я.

Как он может быть таким рациональным, когда я вся горю?

Но это последняя рассудительная мысль, потому что Макс подключает к ласкам пальцы.

Это невозможно стыдно и сладко.

То, как «успокаивал» меня Лютаев прежде, — тоже дарило острые и неизведанные ощущения, но сейчас…

Сейчас я чувствую себя особенно беззащитной.

И слабой перед его натиском.

Всхлипывая, я сминаю попадающееся под руку покрывало, хватаюсь за его руки, хозяйничающие внизу. Несу всякую чепуху, вроде «я тебя ненавижу», «ах, нет», «не останавливайся», «еще»… И бесконечно повторяю его имя.

И когда мне кажется, что я больше не вынесу, и сосущая жадная пустота внутри поглотит меня, Макс, показывает мне, что может быть еще лучше, руками доводя меня до грани. Переставая кружить вокруг и около, большим пальцем он с нажимом потирает клитор, от каждого микродвижения я словно поднимаюсь все выше и выше, пока в конце концов не срываюсь вниз.

Я закрываю глаза. Это по-детски, но мне стыдно.

Сквозь все еще шумное дыхание, слышу, как Макс поднимается с постели, чем-то шуршит и накрывает меня легким пледом.

Лютаев легко целует меня в висок и шепчет на ухо:

— Аванс засчитан, Карина.

Мое сердечко замирает.

Он ведь серьезно настроен взять меня.

Я прогоняю мыслишку, возникшую на задворках сознания: если таков аванс, может, расплатиться с Лютаевым — не такая уж плохая идея?

Господи, я никогда не выйду из этой комнаты. Буду сидеть здесь всю неделю, или сколько потребуется! Как я буду смотреть ему в глаза?

Всю ночь я не могу сомкнуть глаз. Ворочаюсь с бока на бок. Да уж. Успокоил.

Утром слышу возню Лютаева: вот он пошел в ванную, вот гремит на кухне. В какой-то момент он заглядывает ко мне в комнату, но я зажмуриваюсь, притворяясь, что сплю.