Книга Девочка Лютого, страница 40 – Саша Кей

— Помнишь, наверное, громкое дело несколько лет назад? Еще Свиридова тогда посадили? Говорят, его прям с мэрского кресла забрали. За взятки в особо крупных размерах. Белянин еще загремел: и без погон остался, и статью ему суровую впаяли.

Я слушаю Юльку в полном шоке. Это все про Макса? Макса, который сегодня тиснул у меня торт?

— И поэтому он Лютый? — уточняю я.

— А Лютый он, потому что ни один из той банды, с которой был связан Сергей, не выжил, — спокойно резюмирует Юля.

У меня зефир застревает в горле. Как же так? Раевский же говорил, что Макс не уголовник!

— Он… их убил? — внутренне содрогаюсь: я же с ним целовалась… Ой, я сегодня на него нож наставила!

— Он их сдал кому-то, кому эти парни перешлю дорогу.

Почему-то я испытываю облегчение.

— А ты откуда знаешь?

— Перетерла с девчонками, которые крутятся возле серьезных папиков. Но это все выжимка, если отбросить откровенный бред. А слухи ходят совсем нереальные. Из разряда: Лютый встретил всю шайку ночью в переулке и покромсал их на мелкие кусочки. Но ты бредни не слушай.

Отличный совет! Мне и без этого не по себе.

— Но вообще я бы не рискнула раскапывать его биографию, мужик он хорошо закрытый на всех уровнях. Да и сам Лютаев не леденец, поняла уж небось сама. Вон как тебя зашкирятник тащил.

А я вспоминаю, как он вчера меня… гхм… успокаивал.

— И сам факт его связей с Гордеевым, я бы подумала сто раз прежде, чем его злить.

О, да! Сегодня после «Амодея» Макс был зол, и я хорошо помню его допрос про Дениса.

Мои мысли прерывает звонок в дверь.

Господи, что еще? Мне принесли блюда из-под торта? Не могли же они его уже съесть целиком?

Я чертыхаюсь.

— Юль, ко мне пришли…

— Э, нет! Ты мне должна рассказать про Гордеева!

— Юль, я тебе завтра расскажу. Все равно мне теперь дома отсиживаться. Слышишь? Наяривают. Надо открыть.

— Ладно, но я от тебя не отстану. Чует мое сердце, твоя история из ряда вон выходящая!

— Хорошо-хорошо! Пока!

Я прерываю разговор и почти бегом направляюсь к двери.

Заколебали, я так поседею!

Распахиваю дверь, не посмотрев в глазок, а зря.

На пороге незнакомый мужчина с трехдневной щетиной как минимум, усталыми глазами и в мятом костюме будто с чужогоплеча.

— Карина Антоновна Смолина? — он тычет мне в нос удостоверением.

Я теряюсь.

— Да…

— Капитан Вальцов Дмитрий Валентинович. Следственный отдел. Скажите, это принадлежит вам?

Он достает завернутый в целофан пропуск. Мой пропуск в «Амодей». Неужели я его потеряла? Но когда?

— Да, — отвечаю. — Это мой пропуск.

— Где мы можем побеседовать?

— Побеседовать? — что-то мне это не нравится. — Проходите…

Вальцов долго разувается и, словно нехотя проходит на кухню.

— Вы нашли мой пропуск, но я даже не знала, что его потеряла… — иду за ним следом.

Капитан устало усаживается на табурет и кладет на стол папку, которую я не сразу замечаю. Достает пачку сигарет, крутит ее в пальцах и убирает обратно в карман.

— Как вы думаете, Карина Антоновна, — Вальцов устремляет на меня свой взгляд, — где вы могли его оставить? И при каких обстоятельствах?

Он смотрит на меня, и глаза у него холодные, пустые.

— Я думала, пропуск в сумочке. Но вообще, в последний раз я пользовалась им сегодня утром, когда пришла на работу в «Амодей».

Вальцов приподнимает брови.

— А что, э… Дмитрий Валентинович, есть какие-то сомнения в том, что это мой пропуск?