Онлайн книга «Консуэло. Том II»
|
«Будет на что купить дров для учителя, если на эту зиму я не получу ангажемента, – подумала Консуэло. – Самое незначительное пособие было бы нам гораздо нужнее всяких украшений и безделушек». – Ее величество божественно прекрасна! – проговорил Рейтер, с умилением вздыхая и искоса строго поглядывая на Консуэло. – Да, она мне показалась очень красивой, – ответила девушка, совершенно не понимая, почему Порпора толкает ее локтем. – Показалась!– повторил Рейтер. – Трудно же вам угодить! – Но я едва успела ее рассмотреть. Она прошла так быстро. – А ее ослепительный ум, а гениальность, проявляющаяся в каждом слове, которое слетает с ее уст! – Но я едва успела расслышать ее: она говорила так мало. – Ну, синьора, вы, значит, созданы из стали или из алмаза! Уж не знаю, что нужно для того, чтобы взволновать вас. – Я была очень взволнована, исполняя партию вашей Юдифи, – ответила Консуэло, умевшая при случае быть лукавой и начинавшая понимать, как недоброжелательно относятся к ней венские музыканты. – Эта девушка, при всей своей наивности, вовсе не глупа, – шепотом сказал Гольцбауэр маэстро Рейтеру. – Школа Порпоры, – ответил тот, – презрение и насмешка. – Если не принять мер, то старинный речитатив и стиль osservato[17]заполнят нас еще больше прежнего, – продолжал Гольцбауэр, – но будьте покойны, у меня есть средства помешать этому «порпорианству» повысить голос. Когда все встали из-за стола, Кафариэлло сказал на ухо Консуэло: – Видишь ли, дитя мое, все эти люди – сущие канальи. Тебе трудно будет добиться здесь чего-либо. Они все против тебя, а если бы посмели, то были бы и против меня. – Что же мы им сделали? – спросила с удивлением Консуэло. – Мы ученики величайшего в мире учителя пения. Они и их ставленники – наши естественные враги. Они восстановят против тебя Марию-Терезию, и все, что ты говорила, будет ей передано со злобными добавлениями. Ей будет доложено, что ты не считаешь ее красавицей, а подарок ее нашла жалким. Я хорошо знаю все их происки. Однако мужайся! Я буду защищать тебя от всех и вопреки всем, и полагаю, что мнение Кафариэлло в музыкальном мире стоит, конечно, мнения Марии-Терезии. «Я попала в довольно скверное положение: с одной стороны – злоба, с другой – безрассудство, – подумала, уходя, Консуэло. – О Порпора, – мысленно воскликнула она, – я сделаю все возможное, чтобы вернуться на сцену! О Альберт, я надеюсь, что мне это не удастся!» На следующее утро маэстро, собираясь весь день заниматься в городе делами и находя, что его ученица немного бледна, посоветовал ей совершить загородную прогулку к Spinnerin am Kreutz[18]вместе с женой Келлера, готовой сопровождать Консуэло, когда только она пожелает. Не успел маэстро выйти, как молодая девушка обратилась к Йозефу: – Беппо, ступай поскорее, найми скромную карету – мы едем проведать Анджелу и поблагодарить каноника. Мы обещали сделать это раньше, но моя простуда послужит нам извинением. – А в каком костюме явитесь вы к канонику? – спросил Беппо. – Вот в этом самом, – ответила она, – нужно же, чтобы он знал, кто я, и примирился с тем, что я женщина. – Чудесный каноник! Я так рад, что снова его увижу. – Я тоже. – Бедный, славный каноник! Мне грустно подумать… – О чем? – О том, что он совсем потеряет голову. – Почему? Разве я так божественно хороша? А я и не знала. |