Книга Клятва маркиза, страница 59 – Натали Карамель

Чудом, милостью забытых святых или просто слепой удачей, Люк вывел нас к дымящей трубе на краю вырубки. Одинокая ферма. Не крепость, не монастырь – просто старый дом с хлевом и покосившимся сараем. Но это было спасение. По крайней мере, временное.

Хозяйка, пожилая, с лицом, изборожденным морщинами, как высохшая земля, открыла не сразу. Увидев наши окровавленные мундиры и бледное лицо Пьера, она не вскрикнула, не захлопнула дверь. Ее глаза, мутные, как у старой овчарки, лишь сузились.

– Войдите, – буркнула она, отступая в темноту сеней. – Положите его там. – Она махнула рукой в сторону грубой деревянной скамьи у печи. – А этого… привяжите к ножке стола, чтобы не мешал. – Она кивнула на пленного.

Мы ввалились, внося с собой запах крови, пота и страха. Пьера осторожно опустили. Он не стонал. Дышал поверхностно, с пугающими паузами. Синева вокруг страшной раны на груди расползалась, как гнилостное пятно. Нож вбедре мы не решились вынуть – боялись кровотечения. Запах – сладковато-трупный – витал в воздухе. Жан молниеносно выполнил указание хозяйки, привязав пленного крепкой веревкой к толстой дубовой ножке стола в углу комнаты. Тот съежился, стараясь не смотреть в сторону Пьера.

– Есть ли у вас... знахарка? Лекарь? Кто угодно! – голос Тибаля звучал хрипло, почти умоляюще.

Старуха молча подошла, наклонилась над Пьером. Ее костлявые пальцы осторожно приподняли окровавленную тряпку на груди. Она понюхала воздух у раны, сморщилась.

– Гниль пошла, – констатировала она без эмоций. – И яд. Сильный. – Она подняла на Тибаля свой мутный взгляд. – Батюшка в селе за три версты. Сестра Марфа у него – травница. Может, знает что. Но дорога... – Она махнула рукой в сторону окна, за которым сгущались предрассветные сумерки. – И время... его мало.

Отчаяние, липкое и холодное, обволакивало комнату. Мы стояли вокруг скамьи, пятеро выживших, чувствуя, как жизнь нашего брата утекает сквозь пальцы. Ждать батюшку? Рискнуть везти Пьера дальше? Любое движение могло убить его. Без движения гниль и яд делали свое дело.

– Люк, – Тибаль повернулся к следопыту, его голос был тихим, но как натянутая струна. – Ступай. Найми лошадь у кого сможешь в селе рядом. Привези сестру Марфу. Быстрее ветра. Золотом заплати. – Он сунул Люку свою тощую мошну. Люк кивнул, его глаза блеснули решимостью, и он бесшумно растворился в предрассветной мгле.

Ожидание стало новой пыткой. Мы сидели на глиняном полу, прислушиваясь к каждому хрипу Пьера, к каждому шороху за дверью. Жан стиснул зубы так, что казалось, они треснут. Тибаль ходил из угла в угол, как раненый зверь в клетке. Я сидел, уставившись на свои руки. Кровь Пьера под ногтями уже засохла, но казалось, она все еще жгла кожу. «Я не остановил его. Я позволил».Липкий страх был не только за Пьера, но и за всех нас. За миссию. Банда знала нас. Они не отступят. Они выжгут эту ферму дотла, лишь бы найти нас.

Взгляд Тибаля упал на угол, где сидел, привязанный к ножке стола, наш пленный. Мародер с перекошенным от страха лицом. Он видел состояние Пьера. Видел нашу ярость и бессилие.

Тибаль медленно подошел к нему. Не спеша. Его тень накрыла дрожащего человека.

– Видишь? – Тибаль кивнул в сторону Пьера. Его голос был тише шепота, но от этогострашнее. – Видишь, что твой «Хозяин» делает с людьми? Своими же? С чужими? Нелюдь. Тварь.