Книга Развод. Куколка для мужа, страница 8 – Саша Шу, Алекс Стар

Поэтому весь вечер после ужина я сидела и просматривала в интернете адреса и сайты реабилитационных центров и психологов, которые работают с женщинами, пережившими домашнее насилие. И когда перед самым сном я снова зашла к Алёне, чтобы проведать её и осторожно поинтересоваться, не передумала ли она всё-таки по поводу решения написать заявление в полицию, то я увидела, что она свернулась калачиком под одеялом и тихонько спала. И я решила не будить её: завтра мы что-нибудь обязательно придумаем.

Весь следующий день у меня прошёл в рабочих заботах: я всё-таки как-никак директор по развитию крупной торговой фирмы, которую мы основали вместе с Колей почти пятнадцать лет назад. И теперь поставили на ноги, сделав из неё процветающую компанию.

Я поручила своей незаменимой помощнице по хозяйству Гале, с которой мы уже вместе много лет, и я даже не представляю, как бы без неё я бы успевала содержать наш огромный дом, выполнять все малейшие просьбы моей подруги, если вдруг ей что-то понадобится.

Я успела урывками между работой в течение дня просмотреть множество статей про домашнее насилие и ужепрекрасно понимала, что период выздоровления — это крайне долгий и болезненный процесс. Когда я возвратилась вечером домой с работы, я спросила у Гали, как чувствует себя наша гостья, и та только неопределённо пожала в ответ плечами. Я поднялась наверх, и нашла Алёну сидящей на кровати такой же бледной и тонкой, как и накануне, хотя мне всё-таки показалось, что её скулы немного порозовели… Вот и отлично, — подумала я про себя. Пройдёт всего несколько дней, и она придёт в себя.

— Ну как ты сегодня, Алёнушка? — ласково спросила я свою подругу, и та только грустно посмотрела в окно. — Послушай, я не хочу на тебя давить ни в коей мере, — села я рядом с ней на кровать и положила свою ладонь на её колено. — Но может быть ты всё-таки подумаешь о том, чтобы наказать этого урода, который столько лет мучил и издевался над тобой? — сделала я ещё одну попытку убедить её написать заявление на своего абьюзера-мужа, — и у Алёны в ответ только потекли слёзы в два ручья. — Ну хорошо, хорошо, — быстренько свернула я эту нервную для всех тему и успокоила её. — Я ни на чём не настаиваю! Прежде всего, это твой личной выбор, и только твой! — тихо добавила я. — Может, ты сегодня выйдешь к нам, чтобы поужинать всем вместе с Колей? — весёлым голосом предложила я.

И Алёна ответила, грустно вздохнув:

— Да, я бы, наверное, вышла сегодня, но мне совершенно нечего надеть! — вдруг улыбнулась она, и я безумно обрадовалась этой промелькнувшей на её лице, как лучик, улыбке. — Я ведь ушла из дома буквально в одних трусах, — сказала она, и я заметила в ответ:

— Слушай, а ты права: и правда, в одних трусах… Практически…

— Да, чёрт возьми, в одних трусах, мать твою! — вдруг начала смеяться Алёна.

И тогда я поняла, что у неё началась истерика. Ну что же, это даже хорошо: значит, процесс выздоровления уже наступил!

— Ты знаешь, а у меня ведь целая огромная гардеробная, забитая вещами, которые я даже ни разу не надевала! — заговорщицки сказала я своей подруге. — А это значит… Что ты можешь выбрать всё, что только захочешь!

— Ух ты! — ответила Алёна, и я обрадовалась, когда увидела, как загорелись её глаза, как два ярких сапфира. — Ты уверена, что всё? — спросила она с лукавой улыбкой.