Книга Развод. Прощай, предатель, страница 61 – Вивиан Фокс

— Что такое?

— Скажи, что меня нет. Я вышла… не знаю, куда-то. Скажи, что ушла. Что у меня заболел живот. Что угодно скажи.

— Саш, не дури, такой хороший мальчик.

Мы вместе выглядываем из подсобки, и в этот момент я сталкиваюсь с Платоном взглядами.Он неуверенно улыбается и, подняв руку, коротко машет в знак приветствия. Мне приходится натянуть маленькую улыбку и выйти из своего укрытия.

— Привет, — здоровается Платон. — Можем… — кивает на дверь, — поговорить?

— Вер, я на минутку.

— Да хоть на десять, — отвечает она с улыбкой.

Могла бы сказать, чтобы я не задерживалась, чтобы у меня была возможность быстро свернуть разговор. Я сейчас как-то не готова вести светские беседы. Никакие не готова. А Платон наверняка начнет задавать вопросы. И начинает, как только мы отходим на пару шагов в сторону от входа в магазин.

— Куда ты подевалась, Саш? — спрашивает он. — И что с лицом? Ты заболела?

Я хватаюсь за эту возможность, которую он сам мне подсказывает.

— Да, немного. Прости, когда болею не могу ни с кем общаться.

— Ну я волновался. Надо было хоть на одно сообщение ответить. А как твоя собака? Кто ее выгуливал?

— Ну… подруга.

— Подруга? У тебя разве есть подруга?

— Что ты знаешь о моих друзьях? — слегка разозлившись, спрашиваю я. — Я ни разу тебе ни о ком не рассказывала.

— Ну было бы классно, если бы рассказала. Я как раз вчера вечером думал о том, что столько всего рассказал о себе, а ты мне почти ничего.

— Что за претензии? — завожусь я.

— Черт, прости, — он проводит рукой по волосам и на пару секунд отводит взгляд в сторону. — Не с того начал. Короче, я волновался, и сейчас разозлился, что ты уже работаешь, — он показывает рукой на магазин за моей спиной, — а мне так и не нашла времени написать.

— Прости, — отвечаю спокойнее.

— Это ты прости за наезд. Я правда волновался. Подумал, может… той попыткой поцеловать оттолкнул тебя. Типа сильно поторопился, и ты испугалась.

На моем лице сама-собой появляется улыбка. Я качаю головой и прикусываю нижнюю губу.

— Нет, ты ошибаешься. Ты не испугал меня. Поторопился немного — да. Но не испугал.

— Ладно, — кивает он несколько раз и тоже улыбается. — Хорошо. Ну так это… ты уже совсем поправилась?

— Почти.

— То есть, сегодня в парк ты не пойдешь?

— Пойду, конечно. Надо же Сахарок выгулять.

— Тогда… встретимся там?

— Хорошо. Я буду там в шесть.

— Я тоже как раз собирался выйти ровно в шесть, — улыбается Платон, и его обезоруживающая улыбка омывает мое разбитое сердце. Она подсказывает, что все не такбезнадежно для меня, как могло бы показаться.

— Отлично. Значит, там и встретимся.

— Ладно. А можно… мне можно тебя обнять? По-дружески?

— Да, — соглашаюсь с кивком. — Обнять можно. По-дружески, — добавляю на всякий случай, уже утопая в аккуратных объятиях Платона.

От него пахнет какой-то дерзкой туалетной водой со свежими нотками. Объятия теплые и такие… не очень мужские. Не крепкие, собственнические. А легкие, как и сам Платон. Вот кто идеально подошел бы мне. С кем я могла бы строить совместную жизнь, опираясь на наши общие интересы. Мы бы могли развиваться вместе, и тогда я бы не чувствовала, что меня приютили, как бездомного котенка. Хотя Сергей сделал все, чтобы у меня не было такого ощущения. И все равно иногда мне казалось, что я для него делаю намного меньше, чем он — для меня.