Книга Девочка для Шторма, страница 59 – Ольга Медная

Лиза кивнула, но в глазах её читалось не смирение, а упрямое беспокойство. Она смотрела, как он уходит, как растворяется в сером утреннем тумане, и сердце сжималось от недоброго предчувствия.

Первые двое суток она держалась. Читала старые книги, найденные на пыльных полках, заваривала травяной чай, пыталась спать. Но тишина дома лишь усиливала тревогу — каждый шорох, каждый отдалённый гул машин заставлял её вздрагивать.

На третий день Лиза не выдержала. Достала из кармана телефон, который прятала под подушкой, и открыла новостные паблики. Экран вспыхнул сообщениями: «Склад на севере уничтожен», «В центре города — перестрелка», «Источники сообщают о штурме отеля». Картинки горящих зданий, силуэты вооружённых людей — всё это сливалось в один нескончаемый кошмар.

Она выключила телефон, но образы не исчезали. Перед глазами вставал Шторм — в дыму, с оружием, под прицелом врагов. Лиза обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Всё будет хорошо, — шептала она, но голос звучал неубедительно.

На закате ей стало трудно дышать. Сначала — просто тяжесть в груди, потом — резкая боль внизу живота. Лиза вскрикнула, схватившись за край стола. Ноги подкосились, и она опустилась на пол, чувствуя, как по спине стекает холодный пот.

Дрожащими пальцами набрала номер.

— Шторм… — голос сорвался. — Мне страшно. Что-то не так…

Он ответил мгновенно:

— Что не так?

— Больно…

Секунду он молчал — и в этой тишине Лиза услышала, как где-то вдали грохочет взрыв. Потом его голос, твёрдый, как сталь:

— Держись. Я уже еду.

Через час в доме было тесно: Мария, бледная от напряжения, врач — седобородый мужчина в очках, которого Штормпривез на заднем сиденье машины. Он вошёл первым, оттолкнув дверь плечом, и Лиза увидела в его глазах то, чего никогда не замечала раньше — страх.

— Я здесь, — он сжал её руку. — Всё будет хорошо.

Но она знала: он не может этого гарантировать.

Боль накатывала волнами, разрывая сознание на части. Лиза кричала, но её крик заглушали звуки города — далёкие выстрелы, вой сирен, гул вертолётов. Она не чувствовала ни холода пола, ни прикосновений врача, ни слёз, катившихся по щекам. Всё, что имело значение, — это крошечная жизнь внутри неё.

— Дыши, Лиза, — голос Шторма звучал где-то на краю сознания. — Смотри на меня. Только на меня.

Она открыла глаза. Его лицо было в сантиметрах от её лица — бледное, напряжённое, но непоколебимое. Он держал её руку так крепко, словно пытался передать ей всю свою силу.

— Я не могу… — выдохнула она.

— Можешь. Ты сильнее, чем думаешь.

Врач что-то говорил, Мария подавала полотенца, но Лиза видела только глаза Шторма — два тёмных озера, в которых отражалась вся её боль и вся его беспомощность.

Когда всё закончилось, в комнате повисла звенящая тишина. Потом — слабый, дрожащий звук, похожий на писк котёнка. Лиза закрыла глаза, плача от облегчения.

Шторм наклонился над ней. Его пальцы дрожали, когда он коснулся её щеки.

— Он здесь, — прошептал он. — Наш сын.

Лиза попыталась улыбнуться, но губы не слушались. Она чувствовала только тепло маленького тела, которое врач осторожно положил ей на грудь, и руку Шторма, всё ещё сжимавшую её пальцы.

— Ты сделал это, — прошептала она. — Мы сделали это.

Он не ответил. Просто прижался губами к её виску, и Лиза поняла: впервые за долгие годы он был по-настоящему беззащитен.