Книга Девочка для Шторма, страница 31 – Ольга Медная

Она смотрела в окно на серый пейзаж, и внутри медленно разливалось непривычное тепло. Шторм не просто сдержал слово — он сделал это без лишних условий, почти рыцарским жестом, который никак не вязался с его репутацией безжалостного дельца. В эти минуты ей хотелось подойти к нему, коснуться его руки и просто сказать «спасибо», позволив себе ту самую «оттепель», к которой так стремилось её измученное сердце.

Но едва она делала шаг навстречу этой мысли, как в голове всплывал ядовитый образ Риты.

Слова и те обрывки документов, которые она мельком видела, жгли сознание сильнее любого мороза. Рита била в самое больное, зная, что Лиза больше всего на свете боится оказаться похожей на женщину, которая едва не разрушила их жизни.

Было ли это правдой, или очередной изощренной ложью? Доказательства, которые предъявила Рита, выглядели пугающе убедительно, и этот тёмный секрет стоял между Лизой и Штормом невидимой стеной.

Она чувствовала, как её неумолимо тянет к нему. Она начала замечать не только его властность, но и то, как он замирает, прислушиваясь к её шагам; как его голос становится на тон ниже, когда он обращается к ней. Привязанность пускала корни вопреки логике и страху.

Эта неопределенность не давала ей окончательно «оттаять». Лиза металась между благодарностью за спасенную сестру и ледяным ужасом перед собственной кровью. Она смотрела на Шторма, и в её глазах читалась не только зарождающаяся нежность, но и глубокая, затаенная боль человека, который боится, что его единственное убежище превратится в пепел, как только правда выйдет наружу.

В это время Ганс, бессменный адъютант и тень своего преданного друга, стоял у окна, заложив руки за спину. Его фигура казалась высеченной из серого гранита.

— Она тебя размягчает, Шторм, — голос Ганса прозвучал сухо, без тени почтения, которое он обычно демонстрировал на людях. — Ты стал медленнее принимать решения, блядь Ты оглядываешься на её реакцию. В нашем деле «оглядываться»— значит подставить затылок под пулю. Неужели ты нихуя не видишь?!

Шторм, сидевший за массивным столом, даже не поднял взгляда от бумаг. Его пальцы, сжимавшие дорогую ручку, едва заметно напряглись.

— Лиза — часть договора, Ганс. Не более.

— Пиздёшь самому себе — худший вид предательства, — Ганс обернулся, и его холодные глаза впились в лицо Шторма. — Ты втащил её в свой ад, сделал её якобы своей «женой», но сам смакуешь этот факт… Смотри, как бы эта «девочка» не стала твоим единственным уязвимым местом… или «юридическим палачом».

Шторм ничего не ответил, но когда Ганс вышел, он скомкал лист бумаги, превращая важный отчет в бесформенный комок. Слова Ганса зудели под кожей, как начинающееся воспаление.

Днем туман рассеялся, уступив место колючему холоду. Лиза, кутаясь в тонкое пальто, вышла в сад — единственное место, где стены особняка не давили на неё так сильно. Она не ждала гостей, но когда у кованых ворот остановился неприметный черный автомобиль, сердце пропустило удар.

Из машины вышел мужчина. Высокий, подтянутый, в строгом пальто, которое не могло скрыть военной выправки. Это был Воронов — следователь, с которым Лиза была знакома еще в «прошлой» жизни, и который спровоцировал «свадьбу» со Штормом, когда Рита хотела его подставить. Но она не знала, что Воронов старый друг семьи Лизы.