Книга Девочка для Шторма, страница 17 – Ольга Медная

— Он не умеет любить, — прошептала Рита ей на ухо. — Он умеет только владеть.

Вечер тянулся бесконечно. Лиза лавировала между гостями, вставляя юридические термины в разговоры о поставках и «крышевании». Её рассудительность и холодная вежливость сбивали бандитов с толку. Она была для них инопланетным существом.

К середине ночи напряжение достигло пика. Один из гостей, крупный делец из соседнего региона по прозвищу Боров, явно перебрал с алкоголем. Он подошел к Лизе, когда та стояла у фуршетного стола.

— Слышь, юристка... — он положил тяжелую, потную ладонь ей на талию. — Слышал, ты по бумажкам мастак. А как насчет практики? Шторм парень не жадный, может, одолжит тебя на ночь? Мне как раз нужно один иск... обкашлять.

Лиза застыла. Отвращение подступило к горлу.

— Уберите руку. Сейчас же.

— Ого, с характером! — Боров заржал, сильнее сжимая её бедро. — Люблю таких. Сколько за тебя забашляли? Я удвою.

Музыка в зале внезапно стихла. Не по сигналу диджея — просто стало тихо. Тишина, которая бывает перед взрывом. Лиза увидела, как Ганс, стоявший у колонны, медленно отделился от нее и двинулся в их сторону, но Шторм был быстрее.

Он возник из ниоткуда. Его движение было смазанным, быстрым. Секунда — и рука Борова была вывернута под неестественным углом. Хруст костей отчетливо прозвучалв замолкшем зале.

— А-а-а-а! — взвыл Боров, падая на колени.

— Ты что-то сказал про «одолжить»? — голос Шторма был тихим, почти нежным, и от этого волосы на затылке Лизы встали дыбом. — Я не расслышал. Повтори.

— Шторм, я... я просто пошутил... — прохрипел Боров, обливаясь потом.

— Плохая шутка, — Шторм наступил лакированным туфлем на его здоровую руку. — Лиза — это не вещь. Это моя собственность. А за порчу моей собственности я вырываю язык. Ганс, выведи его. И проследи, чтобы он больше никогда не мог ничего «обкашлять».

Ганс молча подхватил стонущего Борова подмышки и потащил к выходу. Гости поспешно отвели глаза, возвращаясь к разговорам, словно ничего не произошло.

Шторм повернулся к Лизе. В его глазах полыхало безумие. Он схватил её за руку и потащил прочь из зала, на балкон, подальше от лишних ушей.

— Ты довольна? — прорычал он, прижимая её к перилам. — Довольна тем, что из-за твоей «чистоты» мне приходится пачкать руки об это дерьмо прямо на приеме?

— Я не просила тебя об этом! — вскинулась Лиза, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Ты сам устроил этот цирк! Ты сам заставил меня надеть это платье!

— Потому что я хотел, чтобы они видели, какая ты! — он ударил кулаком по перилам рядом с её головой. — Но я забыл, что волки не смотрят на овечку, они хотят её сожрать. А я не привык делиться, Лиза. Даже взглядом.

Он впился в её губы поцелуем, который больше походил на укус. В нем была горечь алкоголя, ярость и какая-то отчаянная, болезненная нужда. Лиза пыталась оттолкнуть его, но её руки бессильно опали на его грудь. Она чувствовала, как под тонкой тканью рубашки бешено бьется его сердце.

Он оторвался от её губ, тяжело дыша.

— Завтра ты переезжаешь в мою спальню. Никаких гостевых комнат. Никаких дверей на замке.

— Нет... — прошептала она.

— Да. И это не обсуждается. Если хочешь, чтобы твоя мать жила — ты будешь принадлежать мне. Без остатка.

Шторм развернулся и ушел, оставив её одну на холодном ветру. Лиза обхватила себя руками, чувствуя, как дрожат колени. Она посмотрела на свои пальцы — на них всё еще горел след от его хватки.