Книга Спешащий: КРИСТОФЕР, страница 37 – Слоан Кеннеди

- Я в порядке, - сказал я через минуту, потому что мне реально нужно было держаться от него на некотором расстоянии.

Мы уставились друг на друга, и между нами возникло странное противостояние. Но пока я был настороже и ждал, что он снова попытается схватить меня, Раш просто выглядел… разочарованным. Через несколько секунд Раш опустил глаза и провел ладонями по бедрам.

Как будто ему нужно было что-то убрать со своих рук.

Что-то вроде меня.

- Твои лекарства на тумбочке. Предписанное рецептом обезболивающее - в синем пузырьке. Доктор Кляйнман сказала принимать по одной таблетке каждые четыре-шесть часов по мере необходимости при болях.

С этими словами Раш встал и стал выходить из комнаты.

Именно так, как я и хотел.

Тогда почему мне было так охуенно больно?

- Не волнуйся, я никому не расскажу. Твой друг не узнает, - крикнул я, когда он уже подошел к двери спальни.

Раш остановился, но не ответил мне и не обернулся. Меня охватило странное чувство паники, но оно не имело никакого отношения к моему следующему заявлению.

- Я был бы признателен, если бы ты никому из моей семьи об этом не рассказывал, - выдавил я из себя.

Я сразу понял, что зашел слишком далеко, когда увидел, как напряглись мышцы Раша. Когда он медленно повернулся и направился ко мне, я испугался.

Не то чтобы он причинил мне физическую боль, потому что в глубине души я знал, что он не способен на что-то подобное. Я испугался, что облажался.

По-настоящему облажался.

Сам факт, что он просто не вышел из комнаты, был доказательством, что я зашел слишком далеко.

Мне удалось устоять на ногах, но в основном потому, что прикроватная тумбочкастояла всего в паре футов позади, и идти было некуда.

Раш остановился в нескольких футах от меня. Его глаза не были холодными и бесстрастными, как я ожидал. Они горели гневом.

Гневом и чем-то еще.

Чем-то, чему у меня не хватило смелости дать название.

- Во-первых, - начал Раш. - Что и когда ты решишь рассказать своей семье, это твое личное дело. Если бы ты дал мне хотя бы половину шанса, я бы доказал, что я человек слова. Это относится и ко всему, что я сказал и сделал сегодня утром. Если ты думал, что это трах из жалости, то это было не так, - отрезал Раш, указывая на кровать. - Я не говорю, что святой, но не морочу людям голову, чтобы добиться своего. И я чертовски уверен, что не стану подставлять им свое горло вот так, - он снова указал на кровать.

Раш замолчал и полуобернулся, как будто собирался уходить. Он не торопился оборачиваться. На этот раз злость ушла, и на ее месте появилось чувство, которое я раньше не замечал.

Боль.

Чертовски много боли.

- Судя по твоему замечанию о том, что ты не скажешь об этом моему «другу», могу только предположить, что у тебя сложилось неправильное представление о том, что у меня с кем-то отношения. Еще кое-что, что ты бы, в конце концов, знал обо мне, что я не трахаюсь со всеми подряд, когда встречаюсь с кем-то.

Раш повернулся и направился обратно к двери спальни. Я ухватился за очевидную ложь, которую он только что произнес, и сказал:

- Думаю, я просто вообразил, что ты сказал мне вчера в машине о том, что еще не влюбился, но это скоро изменится. Я пропустил ту часть, где ты разлюбил и бросил своего партнера за те несколько часов, что я спал? Я не дурак, Раш.