Книга Спешащий: КРИСТОФЕР, страница 25 – Слоан Кеннеди

- Доктор Кляйнман - твой лечащий врач? - спросил я.

Последовало долгое, неловкое молчание, но вместо того, чтобы оставить вопрос без ответа, как того явно хотел Кристофер, я продолжил смотреть в его сторону.

- Нет, эм, она специалист.

Например, специалист,который лечит инфекционные заболевания, такие как ВИЧ.

- И она сможет принять тебя, как только мы приедем? - Поинтересовался я.

Кристофер кивнул. Я был удивлен, когда он продолжил сам:

- Даже если в отделении скорой помощи ждать недолго, иногда персонал, который там работает, смотрит на тебя так, будто...

- Будто что? - Мягко спросил я.

Кристофер тихо вздохнул. Он стал потирать здоровой ладонью колено.

- Будто ты грязный, - прошептал он.

- Кристофер... - начал я, но он продолжил, как будто я ничего не говорил.

- Не все. Большинство из них действительно профессионалы, но всегда можно наткнуться на кого-то, кто... - Кристофер покачал головой. - Со мной такое случилось только однажды, но в школе, когда мы дежурили в отделении неотложной помощи, я видел, как это происходило несколько раз. И некоторые ребята из моего выпускного класса дали понять, что надеются никогда не столкнуться с одним из нас в течение своей карьеры.

Одним из нас.

Это одно короткое слово говорило о многом. Я почувствовал, как во мне закипает гнев, когда подумал о том, что кто-то мог причинить Кристоферу такую боль. Он был одним из самых милых и заботливых людей, которых я когда-либо встречал, а ведь я его едва знал.

- Раш, почему ты ушел из армии?

- Как ты узнал, что я ушел? - Спросил я, совершенно застигнутый врасплох сменой темы.

Кристофер уставился на свою забинтованную руку. Когда он не ответил, я понял, о чем на самом деле был вопрос. Он чувствовал себя уязвимым и беззащитным. Я только что узнал то, что, вероятно, было самым большим секретом, который у него когда-либо был, и он, несомненно, был в ужасе от того, что я сделаю с этой информацией. Без сомнения, он знал, сколько у меня было вопросов, и, прежде чем я успел их задать, он хотел знать, готов ли я подставить свою яремную вену.

- Я был трусом, - признался я.

Кристофер резко повернул голову в мою сторону.

- Я в это не верю, - твердо сказал он.

Я немного помолчал, осознавая теплоту, с которой он мгновенно встал на мою защиту.

- Сотни людей могли бы сказать обратное, но важно только то, что я говорю себе сам, понимаешь? - Объяснил я.

- Да, - серьезно ответил Кристофер. - Понимаю.

Этот комментарий определенно нуждаетсяв дополнении.

- Значит, ты боялся, что умрешь, - пробормотал Кристофер.

- Да, но думаю, что для большинства людей это вполне естественно.

- Тогда почему ты назвал себя... так.

Тот факт, что он никоим образом не мог назвать меня трусом, вызвал бы у меня улыбку, если бы разговор не был таким серьезным с самого начала.

- С той секунды, как выходишь из автобуса, отправляясь в учебный лагерь, ты должен полностью отдаться делу. Армия становится твоими матерью и отцом, а твое подразделение - твоими братьями. Приказы не подвергаются сомнению. Никогда. Не имеет значения, знаешь ли ты, что их отдает какой-то невежественный бюрократ, или у командования нет всей информации, или даже нужной информации… ты получаешь приказ нажать на спусковой крючок, вызвать удар беспилотника или что-то еще, ты делаешь это. Без вопросов. Ты должен исходить из того, что тот, кто отдает эту команду, знает что-то, чего не знаешь ты. Если тебе скажут, что у женщины под одеждой спрятана бомба, тебе не разрешат смотреть на ребенка, которого она держит на руках. Ты стреляешь через этого ребенка, чтобы добраться до нее, если это твой единственный шанс. Ты не беспокоишься о том, что ребенок ударился головой о землю, когда его мать упала от твоего смертельного выстрела. Ты нажимаешь на курок.