Книга Бракованные, страница 59 – Наталия Доманчук

Она вспоминала, как страстно они умеют целовать, и даже почувствовала дрожь по телу. Ее душа трепетала от простого факта, что он так близко и она может видеть его лицо в мельчайших подробностях. Тихий шелест его дыхания убаюкивал ее, и она уснула от незнакомого ей ранее блаженства.

А проснулась от его взгляда. Он давно уже открыл глаза и не мог насмотреться. Все лежал и думал: неужели он когда-то ее не любил? И называл пугалом? Он скользил взглядом по ее бледному лицу с правильными, будто выточенными из мрамора чертами: тонкие брови изгибались, подчеркивая глаза, обрамленные густыми темными ресницами, которые иногда вздрагивали во сне, как будто трепетали на ветру, маленькая белая полоска у ровного, чуть вздернутого носа напомнила ему о поврежденной папилломе, нежный был рот приоткрыт, словно для поцелуя. Диме захотелось притянуть ее к себе, ворваться в нее, но она вдруг задрожала и открыла глаза.

— Давай поиграем в одну игру? — сразу предложил он. — Я расскажу тебе историю из своего детства, а ты мне — из твоего. О томслучае, после которого ты стала ненавидеть свое тело.

Она замотала головой и накрылась одеялом.

Алена не представляла себе, как можно было рассказать, что с ней делали родители.

Это очень стыдно. Даже сейчас она испытывала невероятное чувство позора, страха и отвращения к своему телу.

Ее обижали оба родителя. Мать в основном критиковала и называла непутевой, когда Алена плохо убирала. Она таскала дочь за волосы и закрывала в чулане.

Отец же всегда оскорблял словами точечно, указывая на все недостатки в мельчайших подробностях:

- Ты уродина! Посмотри на себя, как ты живешь такая страшная? Я бы такую никогда замуж не взял. У тебя шеи вообще нет. А где грудь? Тебе уже четырнадцать, что за прыщи вместо нее растут? Ты худая как палка! Где талия? Ты мужик или баба? Кому нужна будет такая страхолюдина?

Такие описания она слушала про себя постоянно. И не только дома — в школе одноклассники тоже нелестно отзывались о ее внешности.

Сначала она рассматривала себя в зеркало. Ей не хотелось верить, что все так ужасно. Должно же быть хоть что-то хорошее? Она пыталась найти это что-то, но не могла.

Это случилось восьмого марта.

Мама где-то купила красивую белую прозрачную блузку с кружевом для Альбины. И утром пришла с отцом к ней в комнату и торжественно подарила.

Но кофта оказалась на Альбину мала: давила в груди, да и рукава были короткие. Сестра очень расстроилась, но положила белую красоту в шкаф. Никто отдавать Алене обновку не собирался.

К обеду мама с Альбиной пошли прогуляться, а Алена взяла из шкафа белоснежную блузку и надела к полосатой любимой юбке. Она долго крутилась перед зеркалом: обновка была как раз, ну может, всего лишь чуточку большая, но так нравилась девочке, что сейчас в зеркале она даже не замечала своего уродства.

Когда вернулись родственники и увидали счастливую Алену, мама подбежала и одним рывком стащила с нее кофту, полностью оголяя девочку до пояса.

Затем схватила ее за волосы и поволокла на улицу. Алена была без обуви, только в одной полосатой юбке. Ее грудь только начала появляться, чуть-чуть набухшие соски бесстыдно торчали, она прикрывала их руками. Мать открыла калитку, швырнула на людную улицу Алену, а сама с Альбиной и отцом стояла в огороде и смотрела, как дочка пытается укрыться от посторонних, которых в этот праздничный день было много.