Книга Бракованные, страница 47 – Наталия Доманчук

Он издал вздох разочарования: глубокий, как рык, шумный, как будто выдыхал боль.

Алена забралась с ногами на постель. Ее трясло, но она дрожащими руками расстегнула его рубашку и провела линию от груди до живота, чувствуя, как напряглись его мышцы под ее пальцами.

Он схватил подушку и, прижимая руками, зарылся в нее лицом.

А потом все было как в тумане. Она поняла, что получила доступ к его телу и не смогла себя остановить. Она стала покрывать его мелкими, но жадными и короткими поцелуями: плечи, ключицу, потом грудь, одновременно она ласкала его руками, как будто массажировала, но на самом дела еле касалась тонкими пальчиками кожи. Его дыхание участилось, но от так же лежал неподвижно, прижав подушку к лицу. Совсем осмелев, понимая, что он ее уже не остановит, она коснулась языком его груди, а рукой провела по темной полоске волос от живота чуть ниже, дошла до его боксеров,  смело оттянула их вниз и замерла, увидев огромный возбужденный член.

Затаив дыхание, она коснулась его губами и почувствовала твердую пульсирующую плоть. Оченьаккуратно провела по нему языком по всей длине.

Дима в этот момент выгнулся, опустил руки и сжал простынь. Подушка все еще оставалась на его лице.

Она продолжила скользить губами по бархатной коже, а пальцами нежно, но уверенно накрыла член рукой, обхватила и чуть сдавила. Дима выгнулся еще сильней, из его груди вырвался стон, а член отозвался на это мучительной пульсацией.

Она совсем не ожидала, что это так быстро произойдет, поэтому немного растерялась и просто продолжала смотреть на светлую жидкость в своих ладонях и как он тяжело дышит.

Когда его дыхание восстановилось, она слезла с кровати и вышла из его спальни.

Дима убрал подушку с лица и уставился в потолок. «И что это было?» - мысленно спросил он себя. Он кончил как мальчишка за две минуты от того, что она дотронулась до его члена?

— О Боже! — прошептал он вслух, смущенно хмыкнул и подумал о том, как он будет завтра ей смотреть в глаза.

Вот это позор! Но ему было смешно. А еще на него накатило давно забытое чувство удовольствия. Не только сексуального. Простого, житейского удовольствия, которое в народе называют счастьем.

Дима проснулся от звона посуды на кухне, взглянул на будильник — девять утра. Он улыбнулся — давно он так долго не спал.

За окном кружили крупные хлопья снега. Он подумал о том, что надо будет обязательно слепить снеговика, и может, даже не одного, а нескольких, а еще лучше сводить детей на горку. Потом вспомнил, как Алена боится этого дня и того, что с детьми может случиться что-то плохое, и передумал. Возможно, он съездит в офис и еще надо будет, наверное, докупить подарки. Нет, он позаботился о них заранее, но ему сейчас хотелось засыпать их дарами, особенно Алену. Как ей в глаза смотреть? Но он опять улыбнулся от этой мысли и от воспоминания, что произошло ночью.

Мальчишки услышали его шаги еще в коридоре:

— Папа, снег! Идем бабу лепить! — они обступили его и тянули на улицу.

— Обязательно пойдем, дайте мне пять минут на кофе, пожалуйста! — он схватил обоих мальчишек под мышки и закружил. Они засмеялись от удовольствия, он опустил их на пол и поцеловал макушки.

Алена поставила на стол чашку с кофе. Он почему-то решил, что Алена должна светиться от счастья, как он, но потом вспомнил, что сегодня ее самый нелюбимый день в году, и сам немного расстроился.