Книга Бывшие. Скучала по мне?, страница 55 – Софья Май

— Тетя, а откуда такие перемены?

Женщина поджимает губы.

— То видео… Я даже подумать не могла, как я общаюсь, это ужасно. Спасибо, что открыл мне глаза. Поэтому мои дети не хотят со мной жить. Я уже извинилась перед ними, завтра извинюсь перед Серафимой и уеду. Мне и правда надо многому научиться.

Тетя выходит из комнаты. Почему нельзя было сразу так себя вести? Почему пока я не пропишу звездюлей, нормального отношения можно не ждать. Помощь тети очень кстати, но это ничего не поменяет. Она не останется в доме.

Ночь выдалась довольно сложной. Сын просыпался, я относил его к Серафиме, жена кормила сына. Сам волнуюсь, сижу рядом, боюсь, что Серафима снова упадёт в обморок. Жар не спадает, но температура не поднимается выше. Только покормит и снова засыпает.

— Сын, надо серьезно поговорить, — объясняю сыну на полном серьезе, — Вот я на твое молоко не покушаюсь. Пожалуйста, владей, но сиськи-то мои. Жена моя и, соответственно, все ее тело мое. Давай договариваться: молоко тебе, а остальное мое.

Серафима

День и ночь прошли словно в тумане. Я стояла, высказывала Дамиру всё, что о нём думаю, и в какой-то момент просто уплыла.

Проснулась утром я раньше всех, совершенно здоровая и бодрая. Только вся майка мокрая и противная. Запах от меня, вероятно, соответствующий. Волосы грязные, как сосульки, свисают. Противно до ужаса.

Дамир сопит на кровати. Он притащил меня в свою комнату, и мы снова спим в одной кровати. На мне майка бывшего, видимо, плохо было настолько, что я даже не почувствовала, как меня переодели. Рядом стоит кроватка, в которой спит малой. Дамир и кроватку сюда перенёс. Понятия не имею, что со мной вчера было, но я не помню почти ничего.

Выбираюсь из постели и иду в ванную. Надо принять душ и смыть остатки болезни. Снимаю мокрую противную майку, бросаю её в корзину для белья. Настраиваю воду и встаю под приятный поток воды.

Набираю полную ладонь шампуня и стараюсь намылить волосы, но голова настолько грязная, что шампунь не пенится даже. Смываю шампунь с волос и снова начинаю мылить голову; на этот раз пена образовалась огромная.

Грубые руки обвивают меня и прижимают к голому возбуждённому телу.

— Дамир, отпусти, — строго говорю я.

— Не дергайся, иначе шампунь в глаза попадёт, — спокойно говорит Дамир.

Его грубые руки я всегда узнаю. Тело ноет от его прикосновений, ноги подкашиваются, хочется забыть обо всём и утонуть в этих ощущениях.

Одна рука Дамира лежит на моём животе и крепко держит меня, другой он помогает смыть пену с волос. Каменная эрекция Дамира упирается мне в спину.

— Дамир, отпусти меня, — сдавленным голосом говорю я.

— Нет. Теперь ты послушаешь меня. У меня нет второй жены, любовницы и вообще никого, кроме тебя. Нет и не было. Я хрен знает, кто тебе эту дикость сказал, но это пиздёж чистой воды.

Пена смыта, и я наконец-то могу открыть глаза. Смотрю на темную стену, капли скатываются по плитке.

Так хочется ему верить. Но я не могу. Однажды я уже доверилась ему. Дамир чуть наклоняет меня, руками упираюсь в стену.

— Дамир, не надо. Я не поверю тебе.

Дамир не отпускает меня, освободившаяся рука ложится на мою полную грудь. Сердце бешено стучит. Дамир наклоняется к моему уху, его голос хриплый, возбуждённый.

— Огонёк. Как бы я женился на другой, если женатна тебе.