Книга Училка и мажор, страница 46 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

— Я понятно объясняю?

—Я…не…понимаю, — приподнимаясь на цыпочках, вытягиваю шею.

—Хорошая попытка, но я не поверил. Старайся лучше, твоя мамаша так же бездарно врала, как и ты. Напомни мне, где она? — выплевывает мерзость мне в лицо и резко отпускает. Внутри все переворачивается, и я плавно стекаю на пол. — В следующий раз, когда я приду, тебе уж лучше все подготовить.

Звонкий стук шагов разносится в моей голове отголосками боли. Вот так вот этот кусок дерьма решил намекнуть мне на другой исход нашей ситуации, вот только я не понимаю, о чем он и что хочет. Взгляд цепляет тучную фигуру,он располнел, и, как говорится, захерел, что, впрочем, неудивительно, ведь в местах не столь отдаленных не бывает сладко, а с его послужным списком, чудо что он вообще выжил. Видит Бог, я не желала в своей жизни зла никому. Но этот человек заслуживает возмездия во всех его проявлениях.

Пальцы дрожат и все тело в огне, мне страшно. Вглядываясь в пустоту, я начинаю терять связь с реальностью, лишь одна мысль настойчиво пульсирует в голове:

«Он вернулся, он вернулся, и так просто он не оставит ситуацию, что тянется из прошлого».

Поднимаюсь и иду, хоть ноги не слушаются. Мне надо позвонить.

Я так надеялась, что все закончилось раз и навсегда, мне обещали, меня заверяли в положительном исходе, и что в итоге? Пять лет вместо положенных двадцати? Серьезно? Глотая слезы, не сразу понимаю, что начинается снег с дождем, и я иду в сторону дома в таком раздрае, что реальность размывается. Холод укутывает меня, утягивает на дно.

А ведь я рискнула всем, даже собой, чтобы наказать этого человека, чтобы заставить его ответить за свои поступки, и за всю боль, что он причинил матери и мне, я пошла на все, свято веря, что он получит наказание за свои грехи, как мне говорили Слава и Женя. Только благодаря им удалось провернуть самое страшное дело в моей жизни, только эти двое знают, чего мне стоило все это. И чего я лишилась.

Мне холодно, ветер задувает мокрое лицо, покрывающееся колючками мороза. Но я упорно иду, находясь в каком-то коматозном состоянии. В руках сжимаю телефон, который, кажется, примерзает к обледеневшей коже. Но так и не делаю ничего, кроме того, что иду вперед, слабо ориентируясь в пространстве.

Когда передо мной резко тормозит черная машина, я смотрю на ситуацию индифферентно. Сквозь поток снега с дождем мне не видно сидящего за рулем, зато я отчетливо понимаю, что мне все равно. Вот так вот. Этот день высосал из меня все соки, и скорее бы ему закончиться, чем продолжать меня мучить.

Пусть уже метеорит в голову прилетит или еще чего, раз пошла такая пьянка. Режем последний огурец.

В следующий момент мой взгляд выхватывает массивную фигуру Белова. Еще бы. Куда ж без него? Это долбанная вишенка на скисшем тортике, без нее никуда, Василиса. И жрать тебе этот тортик еще очень долго, дорогая!

Рустам подходит ко мне, цепляет лицо двумяруками и обеспокоенно кричит что-то, только я не слышу. И с трудом вижу, потому что ресницы склеились, а еще я очень замерзла, но поняла это только сейчас, в тот момент, когда горячие ладони обжигают лицо и дарят тепло, когда из пухловатых мужских губ выходит пар, скользящий по моему покрытому тонкой коркой льда лицу.

Глаза безумные, злые и немного напуганные…? У него напуганные?