Книга Училка и мажор, страница 2 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

Я тону в примеси из наслаждения и безумного отчаяния, что давит мне на горло бетонной плитой безысходности.

ГЛАВА 1

БЕЛЫЙ

Отвратительная погода встречает нас в родном городе. Я морщусь, всматриваясь в знакомый вид через иллюминатор. Добро пожаловать домой, бляха. Тысячи воспоминаний врываются в мозг и устраивают там пюре, все-таки дерьмовая была идея от начала и до конца.

Мой друг недовольно бурчит, но я-то знаю, что он на самом деле за любой кипиш. Даже за такого рода кипиш.

—Пора устроить папочке веселые деньки, — хмыкаю, хотя причина не только в этом. Не нравится мне состояние ба, а на Белова-старшего положиться нельзя. Придется брать в свои руки. Ну и в конце концов, приелась мне эта европейская жизнь, русская душа требует других гарнизонов.

—Слуш, Белый, я все понимаю, конечно, но может вам бы пора закопать топор войны?

По венам хлынет гнев, я сжимаю кулаки и заставляю себя не реагировать в знакомом ключе. Отрицательно машу головой. Что, бляха? Простить?

Мы садимся, жестко, как обычно в родном городе. Чудо, что тут вообще аэропорт есть, и, если верить новостям, то мой папашка приложил к ремонту свою лапу. Не удивлюсь, если урвал себе больший куш.

—Может, пора прекратить все держать в себе? — Клык не унимается, а я даже думать об этой мерзости не могу. Сам не ангел, конечно, но тут говорить не о чем. С убийцей договариваться я не стану. Холод прошелся по шее вниз от нахлынувших эмоций. Это стоп. Дальше будет хуже. Вспоминая то, как я чуть не разложился насмерть в той аварии, у меня возникает точечная головная боль в области виска. Фантомная.

— Закрыли тему, Клык.

Отмахиваюсь, хватая чемодан. Мы тащимся в бесконечной веренице людей. Впереди маячат знакомые амбалы отца с табличкой, на которой написана моя фамилия. Тысячу раз хотел сменить, чтобы на меня не пялились как на врага народа. Да уж, морду отца я бы не вытерпел сейчас. Может и хорошо, что папаня лично не встретил.

Я не виноват, что мой отец мэр. Любящий «папашка» он у меня, ведь рейс-то я ему не сообщал, но, видимо, сорока на хвосте принесла. Хоть не придется пилякать на такси, которое тут хрен нарисуешь.

—Закрыли так закрыли, Белый, только от себя далеко не убежишь. Попомни мои слова.

И я бросаю фразу, которую не должен был. Не должен был, но неплохо так маякнул ее. Клык побагровел, жадно стянул носом воздух.

По факту, сам поступилничуть не лучше меня, когда его краля выскочила за другого, а еще что-то там пытается толкать мне. Не сбежать от себя, как же. Как будто я не вижу, как его полощет при любой фифе, что хотя бы отдаленно напоминает ему Александровну. Клык замирает, хмурится, а затем разворачивается и, играя желваками, молчит, но дышит тяжело. Мы как два разъяренных буйвола сейчас на потеху публике показываем силу.

Сам виноват, знает, что нельзя меня трогать с этой темой.

—Знаешь, Белый, я бы тебе вмазал по роже, но ты мне все-таки лучший друг, — Клык шипит и толкает меня в грудь. — Ты бы свое бешенство утихомирил бы, хотя бы по отношению к другу, который тебе как брат.

Попал в точку. В последнее время я совсем не тот Рустам Белов, что был когда-то. Абсолютно другая личность, лишь внешне напоминающая паренька из прошлой жизни. Всему виной та самая жизнь и люди.

Я отбитый уже, на друзей кидаюсь. Так что дальше, пренебрегая внутренними мучениями, толкаю чемодан и медленно сжираю себя изнутри.