Книга Училка и мажор, страница 16 – Юлианна Орлова, Виктория Победа

(Если девушка сосала…леденец вчера, это прошедшее простое. А если она пососала его только что, то настоящее завершенное).

На мгновение в аудитории воцаряется тишина, а затем… Затем происходит бум, и те, кто реально понял, ржут как кони, а мне только жарче становится.

—Do you like to suck on…candies?

(А вы любите сосать…леденцы?).

Это становится последней каплей, мое терпение лопается по швам, я с грохотом закрываю книжку и громко произношу:

—Белов, вон из аудитории! И пока вы не научитесь проводить грань между общением с подружками и преподавателями, на пару английского языка можете даже не заявляться! Всем остальным предлагаю замолчать, если вы вообще хотите сдать экзамен. А так как ответы, мягко сказать, меня не устраивают, вам в лучшем случае светит тройка, а в худшем недопуск. И не приходите потом плакать.

Белов как на шарнирах поднимается, проходит вдоль ряда, останавливается параллельно кафедре и смотрит на меня своими темными глазами.

—Я четко выразилась. Вы свободны.

—Прекрасно, тогда я к вам на дополнительные запишусь, что-то у меня плоховато выходит, да? У вас же есть дополнительные занятия для тех, кто тупой, как сапожок?

Аудитория опять взрывается, смех стоит невозможный. Это подрывает мой авторитет. Я с силой поднимаю учебники и ударяю ими по кафедре. Гул прекращается, моя высоко вздымающаяся грудь привлекает внимание Белова, но все, о чем я могу удумать, это то, как сильно мне хочетсясомкнуть обе руки на его шее.

* * *

После ухода Белова все находят в себе силы замолчать, моя нервная система представляет собой решето, так уж довести меня мало кому удавалось за столько короткий срок. Хотя о каких сроках речь, если я в принципе всегда была спокойным преподавателем, пока не появился этот…этот…невоспитанный, наглый, самоуверенный, зазнавшийся петух!

Кажется, даже в моем обращении к студентам слышно более высокий регистр. По перепуганным лицам сидящих на первом ряду, понимаю, что надо снизить громкость. Что и проворачиваю, позволяя галерке вздремнуть. Ладно, сегодня их я трогать не буду, тем более там Стальнова с компанией, работающей по ночам. Как они умудряются посещать пары я не знаю. Зато стараются, пытаются заработать хоть копеечку лишнюю, и никто им не помогает. Не то, что Белову. Там небось всегда все готово для царя.

От одного упоминания у меня руки в кулаки сжимаются, как же он меня бесит! По спине бегут мурашки, а глаза заволакивает красной пеленой.

Стоп. Сейчас ты слишком много времени уделяешь ему даже в своих расплавленных от гнева мозгах, Вася! Глубоко вдохнув, заставляю себя завершить пару на более спокойной ноте. Да, как будто я не слетела с катушек от какого-то там студента. Сколько их было, подобных Белову, таких, которые решали, что я новая игрушка или зарубка на их кровати. Быстро всех я за пояс затыкала, и этого я заткну и сломаю. Будет еще просить прощения за свое поведение.

—See you next time.

(Увидимся на следующей паре, до свидания).

Не глядя и частично игнорируя некоторых студентов, выбегаю из аудитории. Кажется, тот самый коньяк, что стоит на нижней полке нашего огромного шкафа, сейчас мне пригодится. Ой, как пригодится. Мчу по коридору к знакомой двери, тяну на себя и сталкиваюсь взглядом с кричаще-красными метровыми голландскими розами.