Книга Клянусь, ты моя, страница 19 – Юлианна Орлова

БЕЛОВ

Спецгруппа. Вообще никогда бы не сказал, что у нее плохое зрение. Ну и дела, такая красавица и зрение плохое. А вот в очках она бы смотрелась пздц как интересно. Слизываю остаточный вкус ее сладких губ со своих и лыблюсь, пока топаю в зал. Игорь Иваныч меня пальцем манит, чтобы люлей прописать. Ну ладно, виноват, мат при преподе — это такое себе мероприятие, скажу я вам.

Меня за это часто прижучивают, но иногда я понятия не имею, как обтекать свои мысли в морально выдержанные фразы. Потому что хочется и так и эдак, и только мат в итоге помогает.

— Белов, последнее предупреждение. Мы не в бутырке здесь, — палец утыкается в грудину, а я глаза закатываю недовольно. Ну в самом деле, еб.

— Игорь Иваныч, но я ж не «вечер в хату» проорал! Что вы в самом деле, прямо придираетесь ко мне. Если он слепой, и чуть девчонку не пришиб, то чего уж тут?

— Без мата, Белов. У меня нулевая терпимость к этому, ты в курсе, — отмахивается от меня, а я хмурюсь, одновременно цокая. Полный неудовлетворения.

— А девочку прикрыл, молодец. Тут всегда похвалю, тем более речь о Злате, — продолжает он, переводя внимания с меня на зал. Там уже на команды разбились.

Тем более. Не понял.

— Что значит, «тем более речь о Злате»?

Игорь Иваныч губы поджимает и на меня больше не смотрит.

— Все тебе знать надо? Я же сказал, спецгруппа у девочки, напрягаться нельзя.

— Ну минус типа большой и нельзя? Я не в курсах был, что с таким освобождают.

Мужик на меня снова внимание переводит, вот только я понять не могу, что он хочет сказать. Выдыхает тяжело, а я прищуриваюсь.

— Или что?

Тот отрицательно машет головой, мол, ну тебя лесом, Белов. Катись колбаской.

— Ничего, Белов, зрение плохое да, с большим минусом ни прыгать, ни бегать, а ты лось здоровый, бегом к ребятам. Покажите мне «класс».

Толкает меня в спину и выпроваживает, а я начинаю подозревать, что от меня ток что неплохо так отделались, какого-то хера. Зрение плохое, но чет Игорь Иваныч дохера странный был, когда это сказал. И вздох такой трагический.

Я пару шагов от него делаю, а потом разворачиваюсь.

— Игорь Иваныч, а это че. Серьезно прямо?

— Что? — непонимающе на меня взирает. А я так же на него. Он так-то по образованию еще и реабилитолог, лучше меня разбираетсяв таких вещах

— Минус большой. Ну это… исправить же можно? В ее случае.

Препод еще смурнее становится и начинает краснеть пятнами.

— Белов, твою ж налево и направо, ты свалишь уже наконец-то на поле, или как? Хватит уже мозгу мне жрать! — размахивает руками и на меня наступает, чтобы выпроводить в зал. Да я иду, иду.

Отыгрываем красиво, два гола мои. Иначе здесь совершенно точно без вариантов, потому что у меня ноги и руки растут из правильных мест, а не из жопы. Под конец игры моя команда взрывается криком, народ снимает на камеру. «Фанатки» на скамье скандируют, но это все фигня, потому что я знаю, чей довольный взгляд мне нужен.

— Скинь мне видосик! — прошу у девчонки, которая прямо у парапета. Она от радости расплывается, а еще врубаю шлюшью ухмылку и кривую улыбку, при которых у всех баб загораются глаза так, что могут работать вместо маяков.

И тут до меня доходит, что номер Златовласки для меня тайна за семью печатями. Мыслительный процесс выходит далеко за пределы всех рамок.