Книга Клянусь, ты моя, страница 14 – Юлианна Орлова

Ксюша мне шлепок по плечу отвешивает, когда я мимо прохожу, и снова мажут по мне. Что за лупка от баб? Не нравится мне это дело.

Но из уборной выхожу, а под дверью стоит Высокий, меня недовольным взглядом обмазал. Руки на груди складывает и цокает языком.

— Ну чё ты устроил за цирк? — хмыкает, когда я подхожу и бросаю рюкзак на пол. Прислонившись к стене, личиком торгую, довольно лыблясь.

— Какой такой цирк? Я в отличие от тебя, не жду сто лет оленя, который угонит принцессу, а вот ты бы у меня поучился, друг мой сердечный. Я ж херни не посоветую.

Он с локтя меня по ребрам уговаривает, а я ржу, потому что смешно до усрачки.

— Ты девочку зачем мучаешь? Она явно не в восторге.

— Да ладно тебе, не в восторге. Зато ни одна сука не тронет, а ты учись, пока я живой.

Высоцкий недовольно посматривает на меня, желваками играя. Понимает, что рыльце у него в пушку.

В общем злится, и повод у него есть, но виноват он сам. Я давно уже понял, что у него к Кексу не просто братские чувства, да и она смотрит на него не прямо по-дружески. Да и объятия эти, поцелуи в щеку.

В общем, я может и не гений, но точно не тупой. Он ее хочет как девушку, а она может и нет пока что, но что-то там они оба не договаривают. Просто дружим, просто дружим.

Да-да, видал я такую дружбу на порнхабах.

— Ты ещё не сломал челюсть ее недопарню-опарышу? — губы облизываю и все цежу сладкий аромат Златы.

Глеб становится темнее тучи, сильнее хмурится.

— За что?

— Как за что? За то, что родился, как минимум! И за то, что твою девушку целует, гладит, а может и не только, прикинь, они ещё и тыкаются всеми частями тела друг в дружку! — подливаю масла в огонь, а у Глеба уже пар из ушей льется. Глаза сужаются, и сам он буквально кипит от злости.

Ну-ну, давай, что б ты без меня делал вообще?

— Не было у них ничего. А тебе я сейчас челюсть сломаю, — вскипает и поворачивается ко мне лицо, толкая от себя.

— Бляха, да не мне надо челюсть ломать, друг, не мне, понимаешь? — хмыкаю, хлопнув в ладоши.

Пиздец, у тебя бабу уводят, а ты думаешь о том, что это ее выбор? Или о чем ты там вообще думаешь. Да имел я всех в виду вообще-то, выбор у нее! В сраку такой выбор!

— Она влюбилась, понимаешь?

— Нет, не понимаю, он ебанат натрия, а ты ее любишь, и не отнекивайся.

Локтем также уговариваю его чисто любя, а он замолкает, потому что внимание переводит на открывшуюся дверь уборной, откуда летящей походкой сначала выпаривает Ксюха, а за ней Злата, и мой взгляд ожидаемо косит на нее.

Иии… она выходит с сумкой, которую я притащил ей, вот почему улыбка на моей роже скоро разломит личико.

Как приятно, пиздец.

Только думаю метнуться кабанчиком за ней, как Ксюня преграждает мне дорогу и испепеляет злобным взглядом.

— Стоямба, Белов. Только попробуй пойти за ней, прибью нахрен в уголочке! Хлебушек, привет, — и вот растаявший взгляд перетекает на Высоцкого. Ну пиздец, она же растеклась уже вся перед ним. Хер ли они жопу жмут? Не хочешь срать, не мучай сраку!

— Дай ей в себя прийти, КамАЗ, — по плечу хлопает Высоцкий. — Привет, кекс, — подходитк ней и целует в щеку. Да потрахайтесь вы уже!

— Ну чё она там говорила? Сумка понравилась?

Ксюха переводит на меня недовольный и уставший уже взгляд и тяжело вздыхает.

— Вэ, ты полегче на поворотах с ней. Она хорошая девочка, а ты устроил ей краш-тест! Вспомни, пожалуйста, что ты джентльмен, ладно?