Книга Клянусь, ты моя, страница 109 – Юлианна Орлова

— И у меня. Этого будет мало, НО! Мы соберём донаты. Вообще без проблем. Устроим благотворительные мероприятия по универу. Там сколько людей, каждый по пару копеек и готово, — Глебыч достает смартфон и начинает что-то листать.

Меня это отрезвляет, конечно, сам бы я не додумался до подобного. А ребята уже включились, пока я тут вскипел как чайник на открытом огне за просто так. Бурчу еще на друзей,которые мне по факту толковые вещи говорят.

Словом, был бы я бабой, точно бы разрыдался. А пока… только принимаю с кривой улыбкой на лице.

— Уверена, у нас очень много ребят, которые с радостью поучаствуют. Да и богатеньких буратино прилично, если судить по стоянке за универом. Девочки могут гаражную распродажу замутить. Знаешь, сколько у нас барахла? — Ксюха радостно подпрыгивает.

О да, у этой барышни дохрена всего того, чего она не носит. Как, впрочем, у всех баб.

— Спасибо, ребята. Буду должен.

Дерет внутри все, конечно, потому что, черт возьми, хорошо жить и знать, что есть тыл.

— Херню не неси, а? — друг локтем меня уговаривает на адекватное восприятие реальности.

— Да, не неси. И еще. Дату боя нам скажешь, я приду болеть и проклинать твоих соперников.

— Вы только это… Злате ни слово, да? — опускаю голову и в пол пялюсь. Сама идея скрывать от нее что-то мне не нравится, но…

Волноваться ей нельзя.

— Номер дашь ее, хоть общаться буду. Об остальном ни слова.

Ксюха рисует в воздухе пальцем ключ и имитирует прокручивание замка напротив рта, вручая воображаемый ключ мне.

— Ладно, погнали, отвезу тебя. Вроде на следующей неделе будет очередной бой. Но сразу говорю, там депозит около двухсот баксов, — хмурится, на меня взирая.

Та плевать, честно.

— Хоть пятьсот. Я собираюсь сорвать куш.

А спустя час я официально участник подпольных боев. Это же просто услада для желтой прессы. Внук мэра в злачных местах дерется за деньги. Прекрасно…

И пох.

ЗЛАТА

Оставаться одной в чужой стране не так уж и сложно или страшно, как я думала. Мои дни проходят спокойно.

Впервые я не просыпаюсь в судорожных попытках пригладить волосы и придумать очередную отговорку, почему я сегодня задержусь.

Не надо просыпаясь прислушиваться к посторонним звукам в квартире, которые могли бы означать присутствие отца в ней, его настроение, общую гнетущую атмосферу и что может последовать за ней.

Мне не надо закрывать дверь на старую щеколду, которая по сути не спасет в случае чего.

Не нужно думать, выдержу ли я его следующую ласку по лицу, что непременно оставит болезненный след в душе и ноль намека на удар в реальности, ведь он точно знает, как бить так, чтобы не осталось синяков.

Только зияющие дыры в душе.

Закрывать дверь на всезамки — это со мной навсегда.

А животный ужас только при виде отца, наверное, на всю жизнь. Я стараюсь с ним справиться, ровно как и с выстреливающим в груди сердцем.

Порой от его работы я торможу и методично вслушиваюсь в неровный стук, а затем заставляю себя расслабиться, даже когда болит, даже когда страшно.

Потому что я должна справиться, пусть мне порой и кажется, что до следующего утра я не доживу.

По большей части мне только грустно, потому что я скучаю по Владу. Эти бесконечные перелистывания его фоток (с придыханием и застывшим в восторге выражением лица) доводят меня до ручки.

Сначала я накручиваю себя, что вот он мог бы там быть с кем-то, кого не надо беречь как хрустальную вазу. Даже пытаюсь посмотреть сторис, но их нет.