Книга Дача для Забавы, страница 198 – Дирижабль с. чудесами

Мучительно долго гадалка изучала расклад, прежде чем наконец заговорила:

— Вот это — твой муж. Вот это — соперница. А вот тут, между ними, видишь эту связку? Всё по согласию сладилось. Принуждения нет. Ни с одной стороны.

Анфиса резко дёрнулась, будто её током ударило, и вскочила со стула. Наталья, не поднимая на неё глаз, властно опустила ладонь на стол.

— Сядь. Это не всё.

Анфиса, сжав зубы, опустилась обратно.

Наталья провела указательным пальцем от одной картинки к другой, её палец скользил над изображениями, не касаясь их.

— Вот… Это значит — она сама колдует. А вот это — что делает неумело, без мастерства. Когда кто-то без знаний лезет в магию, открывает порталы в иной мир, а закрывать их не умеет, может навлечь на себя беду. За каждым обрядом силы стоят, а уж кто на зов неумелой колдуньи придёт… Ни повелители, ни их помощники и близко не подойдут. Зато слетятся на огонёк разные низшие сущности. Такой человек после ходит, облепленный паразитами, и знать о них не знает.

Она перевела палец, соединяя другую пару карт.

— Как не знает и о том, что люди друг с другом связаны. С кем общаешься, о ком думаешь, о ком душа болит — к тому и тянутся тонкие ниточки, по которым течёт наша энергия. Вот и между ней и мужем твоим такая ниточка протянулась. По этой связи лярва, которую она на себя нацепила, и перебралась. На его похоть позарилась. А от него… — палец Натальи совершил последнее движение, она подняла глаза и впервые за весь разговор посмотрела прямо на Анфису, — к тебе. На твою злобу.

Она помолчала.

— Теперь идти можешь. Но подумай, прежде чем за порог мой выйдешь: хочешь ли ты снова кормить то, что сидит у тебя на спине.

Анфиса содрогнулась, будто застигнутая врасплох порывом ледяного ветра, встала, развернулась и вышла, бесшумно закрыв за собой дверь.

Забава проводила её взглядом и обернулась к Наталье.

— А как ей теперь с мужем быть? — спросила она озадаченно. — Видно же, что сорвётся на него, едва увидит.

Наталья, уже собирая карты в стопку, взглянула на неё.

— Как быть? Как и другим людям, — ответила она, лицо её оставалось спокойным. — Всем бывает больно. Каждого хоть раз предавали. Ты сама как бы на её месте поступила?

Забава задумалась. Ответ пришёл сам собой, мгновенный и честный. Она была на месте Анфисы. Даже тогда, в юности, когда мир делился только на черное и белое, когда не было компромиссов, она не устраивала сцен. Тогда — из-за гордости. Теперь бы тоже не стала, но по иным причинам. Ушла бы молча, с высоко поднятой головой.

— Вот и она должна сделать верный выбор, — пояснила Наталья и вдруг добавила: — Хочешь, и тебе погадаю? Скажу, что в твоей жизнисейчас происходит?

Вопрос повис в воздухе. Забава вдруг поняла, что вовсе не хочет смотреть в карты и слушать, кто любит её, а кто только притворяется. Жизнь стала наполненной, ее интересно проживать, не думая о том, что скрывается за поворотом. Знать заранее о своём счастье — только портить дорогие сердцу моменты. О несчастье — заранее расстраиваться.

— Нет, — сказала она, и в голосе не было ни капли сомнения. — Не хочу.

Наталья одобрительно кивнула, убирая карты в бархатный пенал.

— Вот и правильно.

Вдруг из колоды выскользнул, блеснув рубашкой прямоугольник, свалившись ей под ноги.

Наталья не спеша подняла её и уверенно заметила: