Книга Скиф, страница 5 – Оксана Сергеева

Лизка захлебнулась, ослепла, оглохла, запаниковала, но вскоре почувствовала, как кто-то волочет ее к берегу.

– Ты утопиться решила, что ли?! – бушевал Виноградов, вытаскивая ее на песок.

Лизка прокашлялась, как-то умудрившись при этом послать Скифа к чертям собачьим.

– Ебанутая, – проворчалон и прижал ее к себе. – Спасибо скажи, что я тебя увидел…

Что-то выгнало его из постели и заставило выйти из дома. Какое-то внутреннее чутье. Чувство. Надсадно сверлящее, как при кессонной болезни. Вышел и увидел, что дура эта к морю понеслась. Утопилась бы точно.

– Не обольщайся, я совсем не собиралась из-за тебя топиться. Отцепись от меня, – Лиза принялась отталкивать Виноградова, хотя все усилия были бесполезны.

– Угу, – гмыкнул он, смеясь над ее попытками. – Утихни уже.

И она утихла. Замерла в его руках, едва дыша. Потому что ощутила, как всё вдруг исчезло, сузилось до ощущения прижатых друг к другу горячих, мокрых тел. Она была в купальнике, а он в трусах. Оба всё равно, что голые.

– Ты же меня хочешь. Я же знаю, – дрожа сказала Лизка.

– Лапуля, я б тебя часами трахал, но только ничего хорошего не получится. Не хочу тебе жизнь портить.

Он хотел ее. Он бы трахал ее часами, как сказал, но боялся переступить черту, за которой уже не сможет остановиться.

– Можно подумать… – глухо, утыкаясь ему в шею, рассмеялась она. – Моя жизнь уже до тебя испорчена, тебе особо и стараться не надо. Будто ты не знаешь, сколько я дерьма хапанула…

– Потому и не хочу тебе дерьма добавлять, без меня хватило, – прохрипел он.

– Давай я сама буду решать, как мне жить. Не надо за меня решать, что мне делать.

Лизка знала, что надо вести себя достойно. Смотреть без единой слезинки, уходить с гордо поднятой головой, но она так не умела.

Лиза не скрывала своих чувств, и именно это Максу в ней нравилось. Не любил лицемеров, а у нее всё на лице написано – чувства и переживания, счастье и боль, радость и слезы. Не нужно ничего угадывать. Потому и прикипел к ней, наверное.

Не внешностью, но духом своим напоминала она ему одного человека. И про боль напоминала. И про то, что вместо души у него теперь черная воронка.

– Мне всё равно, как это будет. Плохо или хорошо – это мой выбор. Я этого хочу! – почти выкрикнула она, и снова что-то цепкое, горячее схватило левую половину его груди.

Лиза почувствовала, как что-то ослабло в Скифе, будто выдержка дала трещину. Тогда она прижалась к его губам. Сама поцеловала, а он не оттолкнул. Поцелуй был недолгий, но обжигающе сладкий и невероятно возбуждающий. Лизка сама оторвалась, сама оттолкнула и быстро ушла,чтоб не успел он снова сказать, что она ему не нужна.

***

После этого разговора нормально заснуть Лизе не удалось. Она не спала почти всю ночь, так и металась по постели, находясь где-то между сном и явью. Что-то грезилось ей непонятное, виделось, вновь всплывало в памяти лицо Виноградова, узкое, скуластое. Пронзительные серые глаза. Ощущались на теле его руки, горячие и сильные, и звучали в голове слова о том, что не быть им вместе – безнадежные и решительные.

В десять двадцать Лиза вышла из комнаты.

Дома было тихо и пусто.

Налив себе стакан холодного апельсинового сока, Третьякова двинулась на террасу.

– А где все? – спросила она, застав подругу за чтением на том же диванчике, на котором они сидели вчера.