Книга Скиф, страница 103 – Оксана Сергеева

Лизавета подрагивающимиот волнения пальцами стянула ленту, а Макс снял крышку, из-под которой тут же вырвались и взмыли к потолку несколько воздушных шаров.

– И опять ничего не понятно, – проворчал Виноградов, глядя в потолок на золотистые шарики.

Лиза достала со дна большой коробки маленькую коробочку и вздохнула, еще больше взволновавшись. Открыв ее, она ахнула и расплакалась от счастья, увидев внутри кремовое платьице и такого же цвета носочки.

– Поздравляем, у вас будет девочка, – рассмеялась Ева.

– Девочка… Моя малышка… – рыдала Лиза, представляя, как наденет на свою крошку эти малюсенькие вещи.

Гормоны у будущей мамочки бушевали, так что ее слезам никто не удивлялся. Минутку поплакав, Лиза успокоилась и присела на диван, не выпуская детские вещи из рук. Она так и сидела, прижимая их к своему огромному животу, а малышка, будто чувствуя, что находится в центре внимания, активно толкалась.

– Правда, девка? – спросил Виноградов, прижал ладони к животу жены и сквозь мягкую ткань трикотажного платья сразу почувствовал шевеление дочери.

Кир рассмеялся:

– Правда. Расслабься, испытания закончились. Можешь розовые ползунки покупать.

– Точно Бэллочка будет, – посмеялся Чистюля.

– Сам ты Бэллочка, – шутливо огрызнулся Макс и поцеловал Лизкин живот. – Не слушай его, золотко мое…

Малышку так и назвали – Злата. Вернее, папа назвал, отвергнув все другие варианты. Лиза не пыталась спорить, ибо это было бессмысленно. К тому же имя Злата ей тоже нравилось. Было в нем что-то символическое, напоминало оно, что непросто им с мужем их счастье досталось. За радость свою им пришлось побороться с собой и немного друг с другом. Прошлые острые потери и трудности научили их ценить каждый проведенный вместе день, каждую радостную минуту.

Последние недели перед родами Макс постоянно был настороже, на взводе.

Казалось бы, всё шло хорошо, врачи не предвидели никаких осложнений, и Лиза должна была родить сама. Однако роды – процесс непредсказуемый, и никто не мог дать стопроцентной гарантии, что ничего не случится с малышом или мамочкой. Скиф это понимал, потому беспокоился. Лишь когда прошел вместе с женой все эти мучения и родовую боль и первым взял дочь на руки, тревога его окончательно отпустила.

Навсегда ему этот момент запомнился: врачи что-то говорили, а он стоялкак оглушенный, смотрел на свою крошку и ничего не слышал. Ни слова не понимал и не видел – от накативших на глаза слез. Грудь стискивало невозможное чувство любви, радости и облегчения. Впрочем, то, что он тогда испытывал, нельзя ни словами описать, ни разделить на какие-то составляющие. Потому что ощущение это ни с чем не сравнимое, волшебное. Его нельзя передать – только почувствовать. Только тот его поймет по-настоящему, кто испытал, изведал уже счастье взять на руки своего ребенка.

Сказали, что нормальный у малышки вес, но Максиму казалось, что она слишком маленькая, будто невесомая, совсем беззащитная и такая крошечная, что он боялся сделать ей больно. Держал ее еще неумело и боялся шевелиться, чтобы ненароком не сделать больно.

Потом он аккуратно отдал Лизе ребенка и еще немного с ней побыл, наблюдая, как она кормит. Усталая, но такая счастливая и такая родная. Взмокшая от усилий и боли, слегка отекшая и самая красивая.