Книга Молох, страница 17 – Оксана Сергеева

– Ты меня не понял. Я вашего мнения не спрашиваю, – Молох спокойно говорил, вкрадчиво, но Илья заметил, как он сменил позицию, встав между ним и Евой, вроде как преграждая ему путь.

– Я тебя понял, – отступил Чистюля. – Твоя девка – тебе решать, что с ней делать. Но, если Скиф будет против твоего решения, я его поддержу.

Молох незаметно перевел дыхание и, повернувшись, посмотрел на Еву.

– Я ничего не сделала, если ты не заметил. Ничего тебе не подсыпала и не собиралась. Хотя у меня была такая возможность, – она попыталась сказать это как можно убедительнее, но голос ее дрожал, губы едва шевелились от страха.

– Заметил. Именно поэтому ты еще жива.

Оба они – и Молох, и Чистюля – в своих шикарных черных костюмах и белоснежных сорочках выглядели неуместно в этом грязном, полутемном подвале, еще больше подчеркивая уродливость происходящего.

– Скиф едет, – сообщил Илья, после короткого телефонного разговора с Виноградовым, – говорит, чтоу него для тебя подарочки.

– Мне уже от ваших подарочков тошно, – ответил Молох, так и не отрывая взгляда от бледного лица Евы.

Она тоже смотрела на него. Что-то плескалось в его темных глазах, но она слишком плохо знала этого мужчину, чтобы разгадать, что это было за чувство.

– Эти тебе точно понравятся, – усмехнулся Чистюля.

Грохот распахивающейся двери резанул по нервам, и Ева вздрогнула. Скиф ворвался внутрь, волоча за собой извивающееся голое тело.

– Шерше ля фам, Кир Владиславович! Всё, как ты говорил! – пафосно сказал он, швырнув к его ногам свою жертву, и в голой женщине с темными, спутанными волосами Белова узнала Ви.

– Афтепати, господа! Вечеринка продолжается! Вот наши главные герои!

Следом его люди втащили еще одно тело – мужское и бездыханное – и бросили на пол у стены, чтоб не загораживать проход. Ева не поняла, жив был тот мужик или нет, но ей сделалось дурно.

– Да, в этом году у нас весело, как никогда, – хмыкнул Молох.

– А я тебе говорил, что надо в Дубай лететь! Сейчас бы отдыхали… Море, солнце, яхта, девочки… Всю ночь, блять, по городу эту мудорвань собираю! – бушевал Скиф.

– Ты его с бабы, что ли, снял? – спросил Кир у Ильи.

– Ну да, – кивнул Чистюля.

– Ясно. Еще часа два истерить будет. Макс, а что это за постановка? Чего они у тебя оба в чем мать родила?

– Ну, извините. Как взял, так и привез. Некогда мне было трусы на них натягивать.

Молох шагнул к Виоле.

– Виола, дорогая, – улыбнулся дьявольской улыбкой. – Давно не виделись.

Она, неловко перебирая руками и ногами, попятилась, как каракатица, и забилась в угол.

– Что же ты испугалась, будто привидение увидела.

– Это Зацепин… Это всё он, – она кивнула в сторону, где валялось тело ее любовника.

Зацепин, проигравшийся в пух и прах чинуша, просравший в «Бастионе» всё, что за свои неполные сорок пять лет успел наворовать у государства. Он нажил себе кучу долгов, столько же проблем и сам по себе уже ничего не стоил, но умел пускать пыль в глаза таким дурам, как Виола. Расплатиться с Молохом и его друзьями у Зацепина не было никакой возможности. Он крепко сидел у них на крючке и делал всё, что от него хотели. Видимо, Виола подсказала ему, как можно соскочить.

– Неужели думала, что всё обойдется? Ты же меня хорошо знаешь, Ви, – с обманчивоймягкостью продолжил Скальский.

– Он меня заставил, – Виолу затрясло, но теперь не от холода.