Книга Молох, страница 10 – Оксана Сергеева

Потом достала телефон, набрала номер и бесцветно сообщила:

– Я на месте.

– Умница.

– Я не смогу этого сделать.

– Тогда уходи оттуда. Но это твой выбор, – равнодушно сказал мужской голос.

– Нет... А если у меня не получится? Я не знаю, когда он придет, в каком состоянии. И придет ли вообще… Вдруг у меня просто не будет возможности?

– Сделай то, что должна, и всё будет хорошо. Или он, или твоя мама. Выбирай.

Провалиться им всем пропадом вместе с их Молохом!

Она еще не видела его, даже не знала, как он выглядит, но уже готова была возненавидеть.

Еще долго Белова сидела, ощущая болезненное и ноющее чувство под ложечкой. Потом поднялась.

***

Была поздняя ночь. Ева давно уже привела себя в порядок и занималась тем, что ходила из угла в угол, вернее, из комнаты в комнату. То в спальню зайдет, то на диване в гостиной посидит, то на террасу выйдет. Вспоминались Лизкины слова, что ночь с Молохом перевернет всю ее жизнь.

Она этого Молоха в глаза еще не видела, а жизнь перевернулась. Ее тихая и спокойная жизнь превратилась в кошмар, которому не было видно ни конца ни края.

Когда она второй раз открыла дверь, к ней в квартиру вломились какие-то отморозки, которые с помощью угроз и оружия доступно объяснили, что Белова должна принять предложение Виолы встретитьсясо Скальским и сделать то, что от нее хотят.

А хотели эти типы всего ничего – чтобы она его убила. Или они убьют ее мать.

Ее мама, Евгения Денисовна Белова, в это время лежала в больнице, в хирургическом отделении. Приходила в себя после небольшой полосной операции по удалению желчного пузыря. Еве пришлось поволноваться, но всё прошло хорошо, и она рассчитывала, что через несколько дней мама вернется домой. Как только нежданные гости покинули квартиру, Ева попыталась с ней связаться, но ее телефон не отвечал. Она позвонила в больницу, но ей сообщили, что родственники перевезли Евгению Денисовну долечиваться в частную клинику. Только вот о том, в какую именно, записи почему-то отсутствовали.

Нет у них никаких родственников.

Теперь Ева не знала, где ее мать и жива ли она вообще.

Когда в номер принесли ужин, стало понятно, что скоро приедет Кир, и Ева разволновалась.

Сотрудник отеля расставил на столе легкие закуски, откупорил бутылку красного вина и разлил его по бокалам.

Беловой всего лишь нужно вытащить из-под чехла телефона маленький пакетик, высыпать содержимое в бокал с алкоголем, и всё будет кончено.

«Сделай то, что должна, и всё будет хорошо».

Но хорошо ничего не будет. Она в западне, из которой живой ей не выбраться. Ни в каком из случаев для нее нет благополучного исхода. Если она отравит Молоха – ее грохнут его люди. Скиф, например. Или Чистюля. Если она не отравит Молоха – ее прикончат его враги.

Ей не жить в любом случае.

Ни от тех, ни от других не скрыться.

От этих мыслей Ева почувствовала острую боль в висках. К горлу подкатил тошнотворный ком, и из глаз хлынули слезы.

– Боже, только не сейчас, – всхлипнула Ева и бросилась в ванную.

Сейчас нельзя плакать, она не может появиться перед Скальским с опухшим и зареванным лицом.

Кое-как задушив в себе начавшуюся истерику, Ева успокоилась, поправила макияж и вышла на террасу, чтобы остудить пылающий мозг. При других обстоятельствах она бы любовалась видом ночного города и наслаждалась теплой ночью, но сегодня и завораживающие огни, и ветер, мягко обдувающий обнаженные плечи, были частью ее персонального ада. На фоне общей ситуации секс с незнакомым мужиком теперь казался сущим пустяком. Оставалось надеяться, что внешне Молох не сильно противный.