Книга Контракт с подонком, страница 25 – Янка Рам

Бросаю вещи в парадной на оттоманку. Куртка соскользнув, падает на пол.

- Куртка упала, - раздевается Мелания.

- Прислуга поднимет. Здесь за это платят специальному человеку, представляешь?

Молча поднимает сама.

Хочется прибить ее к хренам!

- В нашем интернате не было никакого специального человека. И этикету нас тоже не учили. Нам вообще не так повезло как тебе с возможностью учиться. Но те парни, что поумнее знали, что нужно помочь девушке снять пальто, если вы ходили куда-то вместе, представляешь? - повторяет мою интонацию. - Ну а те, кто потупее, конечно - нет.

- Ты - охреневшая! Тебе говорили уже?

Закатывая глаза, забираю у неё из рук пальто. Открываю гардероб, развешиваю на плечики.

Протягивает мне и мою куртку. Накидываю ее на напольную вешалку. Из вредности.

Там же оставляем обувь.

- Ну и в чем сермяжный смысл?

- Специальный человек завтра проснется и уверует, что Данилевский младший всё-таки человек, а не...

- Стоп. Ты меня утомила. Пойдем займем твой душный рот едой.

- Ого... - медленно крутится Мелания вокруг своей оси, разглядывая кухню.

Открываю оба холодильника, разглядываю чего есть съедобного.

- Бутеры с красной икрой будешь? - достаю банку.

Пожимает плечами.

- Может, просто пожарим пару яиц? Хочется горячего.

- Эм... - растерянно оглядываюсь я. - Ты умеешь?

Встаёт рядом со мной, смотрит в холодильник.

- Всё можно брать?

- Да. Но есть в комнатах - табу.Поэтому, придется здесь. Так как в столовой прислуга уже не уберет сегодня. А Софья Алексеевна не вынесет оставленного на ночь бардака.

Мелания сглатывает слюну.

Я вспоминаю, что и не кормил ее толком ещё со вчерашнего.

И мой желудок тоже протестующие урчит.

Прикусив губу, Мелания достает яйца, помидоры, зелень, кусок сыра...

- Шафкейзе... - читает, крутя его перед очками.

- Из овечьего молока.

- Ой. Ну... Ладно.

Крутит в руках упакованную бастурму. Словно сомневаясь, кладет ее обратно.

Всовывает мне всё в руки. Прихватывает сливочное масло и банку зелёных, фаршированные острым перцем оливок.

- Можно открыть?

- Да конечно...

Потом мы шаримся в поисках посуды.

Развалившись на стуле, наблюдаю за ней.

Заплетает волосы в косу. Моет руки.

Озадаченно пытается включить плиту.

- А как здесь?

- Понятия не имею.

Огонь наконец-то вспыхивает.

- Мне - пашот, можно?

- Можно. Делай.

- Я не умею.

- Я тоже... - пожимает плечами.

Аккуратно разбивает яйца на растопившееся сливочное масло.

- Я не ем глазунью.

- Ешь бутерброды.

Стучу перебором по столу.

- Ладно. Тогда мне на беконе. И перемешать желток с сыром.

- Делай.

Зараза...

Зараза, таскает из банки оливки пальцами. И аппетитно облизывается. Не удержавшись, тоже ныряю пальцами в банку.

- Оу! - дергаюсь я от боли.

На распоротом об острый край пальце начинает сочиться алая кровь.

- Ну ты чего?? - упирает она руки в бока.

- Остро! - возмущённо осматриваю жестяной край.

- Конечно остро. Ты не знал?

- Мне подают их не в банке! - раздражённо облизываю кровь. - Положи мне в тарелку.

Держу палец под струей холодной воды.

- Положи сам...

- Тебе сложно?! - взрываюсь я.

- А тебе?

- В чем твоя проблема, а?

- Я же кошка, у меня лапки.

Злопамятная какая!

Ааа... То есть, я тебя тискал, и ты не дергалась, да?

- Я же просто попросил, Лана.

- Ты не просил, Макс. В моем мире, если ты начал выполнять чужие приказы и капризы, тебе капец. В твоём не так?