Книга Контракт с подонком, страница 132 – Янка Рам

Расплываюсь в улыбке… внутри все порхает бабочками!

"Падение моё бездонно...", с отсылкой на строку из письма Наполеона Жозефине.

Хихикая падаю на спину на кровать, перечитывая строки. Глажу пальцем его почерк. Люблю…

Стоя на крыльце ресторана, я немного нервничаю и курю. Александр Викторович давно просит встречи, а я все съезжаю с нее. Но сегодня днюха... И они с Яном хотят поздравить. Сказали, что подъедут на пятнадцать минут. И вроде как у меня ни одного повода отказать.

Но мне нервно и неловко. Что я должен ему говорить? Я не могу въехать в свои новые родовые связи. Мне тяжко...

Вижу, как тормозит новенький Панамера. За триста штук баксов. Яну упал ещё один? Этот - черный и лоснится от блеска. Чёрное литьё, тонировка... Вау какой! Я бы на нем повыебывался, да...

С сожалением вспоминаю свою красавицу. Но сейчас, я бы всё-таки выбрал эту, а не радикальный "спорт". Солиднее и удобнее.

Ян с Александром Викторовичем выходят из машины.

Аксенов старший, замешкавшись с ответом на телефонный звонок, притормаживает на крыльце.

- С днём рождения, брат! - жмём руки с Яном.

Он за руку дёргает меня к себе, обнимая и хлопая по плечу.

- Спасибо! - ухмыляюсь. - Тачка - супер... Нереальная красавица!

- Ааа... Да! - гордо и вальяжно. - Сам выбирал. Пойдем, отец сейчас подойдёт.

Александр Викторович подходит к нам третьим. Тянет руку.

Растерянно пожимаю. И он как обычно, удлиняет наше рукопожатие.

Молча садится за стол. Его лицо дёргается в нервной улыбке.

- Я знаю, у тебя есть вопросы, Максим. Ответы на них неловкие и некрасивые. Поэтому я расскажу без вопросов. Вам обоим. Думаю, вы меня поймёте. Уважаемые и безупречные отцы семейства не сразу рождаются такими. Сначала они становятся такими вот оторванными раздолбаями как вы. Я не был исключением... Жениться не хотел, жену знал издали, чувствами не пылал. К идее брака отнёсся с пренебрежением, но додавили. Мне казалось, я взрослый и бывалый, вёлся на женщин постарше и лесть. Идиот, короче. Очаровал ее, сделал предложение. Но оценил жену я потом, уже после рождения Яна. И полюбил потом. И в нервотрёпке прожил двадцать лет, боясь, что она когда-нибудь узнает. И все к черту сломается в моей счастливой семейной жизни.

Оттягивает галстук, делая вдох поглубже.

- Старался всегда заранее выслужиться, чтобы компенсировать сделанное, когда оно всплывёт. Надеялся, что простит. А ещё боялся, слишком уж проявлять внимание к сыну, чтобы не испортить его репутацию и не навредитьэтой темной историей. К чему я это... Подробности вам знать ни к чему, это наши дела, не ваши. Но я хочу сказать вам обоим, особенно тебе, Максим... Потому что ты уже женат. И как мне показалось - не формально. Если ты в свой шкаф положишь скелет такого плана, то каким бы замечательным мужем и отцом ты не был потом, как бы ее не любил и не берег, когда этот скелет выпадет, все обнулится. Все твои года охренительности превратятся в прах и обесценятся. Ничего не будет иметь значения, кроме этого скелета. Все нахрен! - устало качает головой. - А пострадают те, кого ты к тому времени будешь любить несоизмеримо больше, чем... все те истории, что стали скелетами. Твои дети. Думайте головой, пацаны, вы у меня уже взрослые. Не совершайте моих ошибок.

- Эм... Подождите. Что значит, "нахрен"? - прищуриваюсь я.