Книга Роман с подонком, страница 36 – Янка Рам

С недовольным стоном выползаю из под одеяла. Оборачиваю бедра полотенцем, выхожу к деду.

Возится с сетью, растянув ее между спинками стула. Запутанная.

— Давай-ка...

Язык дергается сказать — дед, выкинь, я тебе новую куплю.

Но я не сильно тупой, и усвоил уже, что тут такое не катит. Во-первых, дед скажет — надо прямо сейчас, а во-вторых, к вещам они относятся по-другому. Скажет, зачем новую, эта ещё хорошая. Если скажу, чтобы время на распутывание сэкономить, спросит, куда я его собираюсь потратить. Плавали, знаем.

Проще немного повозиться вместе с ним.

— Сейчас... чай попью...

Стол не накрыт как обычно.

— А Аглая ещё не пришла?

— А что тебе Аглая?

— Да я просто не знаю... как с этим всем бороться, — смотрю на три разных чайника на печи.

— Сейчас... сделаю тебе.

В душе — только прохладная вода. Стою, отмокаю от ночных фантазий.

Потом присаживаюсь к деду за стол.

Глазам пиздец как не хватает информации. Телефона же нет. И я оглядываю стены.

— Это жена ваша? — смотрю на старинный портрет с молодой парой.

— Жена... Евдокия. И сорока не было померла. Остался я с дочкой.

— Чего не женился второй раз?

Поднимает на меня глаза.

— Она такая женщина была... Что другой после неё нет места. Ни в сердце, ни в доме.

— И что у тебя получается за всю жизнь только одна женщина была?

— Одна. Жена.

— Врёшь!

— Чо мне врать?

— Офигеть. И... тебе ни разу не захотелось попробовать как с другой будет? Ну... секс.

— А у другой что там — поперёк или две? — ворчит дед. — Что там мне пробовать? Ты у нас городской, ушлый, расскажи давай, чо там в другой есть, чегов первой не было?

— Ну... не знаю. Эмоции там разные. Внешность. Запах.

— Запах... - с отвращением. — Я с человеком жил! — поднимает многозначительно палец. — Со своим человеком! Что ж мне своего человека ради чужих писек предавать? — удивлённо. — Как животное каждую новую самку обнюхивать?

Давлюсь чаем.

— Нет, ну... умерла же. Ты ещё молодой был, получается, как отец мой.

— Это она для всех умерла. А я помню... говорю вот с ней, — кивает на фото. — Снится.

— Аглая сказала, ты на Петровне жениться хочешь, — улыбаюсь, подкалывая его.

— Дурак ты ещё, — вздыхает. — Мы тут, считай, родственники все давно. Тяжело ей. Дом разваливается. Это не брак. Это... век скоротать в заботе друг о друге.

Машет рукой.

— Ну у вас то все иначе. Запахи... - с отвращением. — За своими письками людей не видите.

— Да, дед! — закатываю глаза. — Не так все.

Хотя, так.

— Не всегда так. И мы людей видим...

— Да кого ты там видишь? Куражитесь как оголтелые с пережору.

Аглаю вижу...

— Хороших девчонок мы тоже видим. Только это раритет. А так, в основном, нечего там в них "видеть". Пусто, жадно, пошло. Что ещё с ними делать то?

— А кто ж вам их портит, интересно?! Мне вон, овца пустая, жадная, пошлая. Я же в неё ничего не сую. Потому как животное и понимать надо. Распутывай, давай.

Вздохнув, с юмором отмечаю про себя, что у деда ну никакого пиетета перед моей претенциозной персоной! И плевал он на мой статус, бабки и положение. Я для него просто пацан. Причём пацан сомнительный.

И как Аглае ему от меня ничего не надо.

А мне вот, наоборот, очень хочется ему тоже что-то подарить.

И вот эта его позиция почему-то внутренне заставляет меня подчиняться ему, как своему деду.

Хотя все остальные пошли бы нахер при попытке указывать мне.