Книга Роман с подонком, страница 22 – Янка Рам

Падаю на колени рядом с Яном, шлепаю по лицу.

Божечки, только бы живой!

— Ян! Ян...

От страха прижигаю ему как следует по щеке.

Мыча, пытается отмахнуться от моей руки.

— Вставай! — трясу его.

Помню только, что будить надо, не давать засыпать и на воздух.

— Встал! — рявкаю на него, пытаясь, усадить.

Присаживается, пряча лицо в ладонях, как пьяный.

— Голова... - шепчет.

Полотенце слетает с бёдер.

Он ещё и голый! Мамочка...

Заставляю себя не разглядывать его. Хотя словно яркое фото, в голове откладывается вид его пресса, вертикальных рельефных мышц, уводящих взгляд вниз. От этого вида мурашки…

— Ян... ну давай! Выходи отсюда! — перекидывая его руку себе через плечо, кое-как поднимаю на ноги.

Усаживаю на ступеньку из бани.

И в панике дергаюсь то к дому, то обратно к нему, не зная чем помочь.

Присаживаясь перед ним, поднимаю его лицо, заглядывая в глаза. Взгляд мутный.

— Дыши! Глубоко! Вот так! — вдыхаю показательно носом.

— Чо за херня? — мямлит он, зажмуриваясь.

— Ты в бане угорел!

— Дыши, давай!

— Ой... - отмахивается вяло.

— Ты умереть можешь! У тебя кислородное голодание!

— А?..

— Кто тебе разрешил печь разжигать?! Дурак! — испуганно ругаю его. — Ты как обезьяна с гранатой! Сам для себя опасен!

— Ааа... плохо как...

Вытаскиваю из предбанника стопку одеял.

Укладываю его на одно, стеганное, вторым накрываю.

— Дыши, сказала!

Глаза не открывает.

Садясь в изголовье, тереблю его, не давая спать.

— Не смей засыпать. Нельзя! Дыши!

— Аглая... - морщится. — Отстань... башка боли-и-ит...

— Ян... ну, пожалуйста...

— Это что за непотребство?! — слышу возмущенный голос деда.

— Дед! Он в бане угорел! Что делать?

— От, дурень... Кофий беги, вари. Наш фельдшер говорил,кофием сладким отпаивать.

— Он засыпает.

— Я ему щас засну... - ругается дед.

Срывает чистое полотенце с верёвки.

Убегаю в дом варить кофе, как велел дед. Осталось то совсем мало, пару ложек.

С беспокойством периодически выбегаю, посмотреть, что там происходит.

Дед ругает Яна на чем свет стоит.

— Неуч бестолковый... пошто ты суешься, куда не знаешь?

Шмякает ему на лицо мокрое полотенце.

— Как ты выживаешь там, в своём городе, коли в деревне убился, стоило на полдня оставить??

— Дед... тихо... - тянет с лица полотенце вниз Ян. — Не ори...

— По жопе тебе крапивою за пакости!

— Да чо я сделал-то?! — начинает оживать Ян.

Бегу к нему с кофе и подушкой.

Сажусь на колени, прислоняю сначала к себе подушку, потом Яна спиной. Прижав мокрое полотенце к его груди, дую на кофе, чтобы не обжегся.

На улице уже сумрачно. И сейчас быстро стемнеет. Да и дождь собирается.

— Дед... Надо на крыльце ему постелить. Под крышей. Чтобы кислородом дышал.

— Сейчас, — кряхтит дед. — Матрас вынесу.

Чувствую, как Ян прижимает сверху мою руку своей. Гладит пальцы. Перекладывает мою руку на лоб.

— Как ты?

— Тошнит...

А ещё его знобит. И я откладываю в сторону мокрое полотенце. Кутаю его в одеяло. Передаю ему кофе.

— Ты на деда не обижайся. Он не со зла ругается. Страшно просто...

— Пф... разве это ругается? — со стоном усмехается. — У меня дед так молчать умеет, что ни с какой бранью не сравнить.

Перебираюсь с ним на крыльцо. Сижу рядышком на одеяле. Слушаю дождь. Периодически ношу ему чай.

Не даю засыпать.

— Хочешь, я тебе почитаю? — включаю телефон.

— Давай... - отыскивает в темноте мою руку.