Книга Перепутали спальни. Отец подруги, страница 48 – Ксения Фави

Иду по краю? Но предавать себя я тоже не хочу.

Впрочем, как и разыгрывать драму.

— Боря… — тянусь пальчиками к его руке, лежащей на колене. Скольжу по тыльной стороне, очерчиваю венку. — Дай мне немного времени! Пойми, я не предъявляю тебе претензии. Ты имел право все обдумать. Просто давай немного подержим все в секрете.

— Как ты меня назвала? — в хриплом тоне улыбка.

— Боря, — тоже улыбаюсь, опустив глаза.

— Веревки вьешь из меня!

Он перехватывает мои пальцы, сжимает чуть и разрывает контакт. Встает на ноги. Прохаживается по номеру до противоположной стены и обратно.

— Мм? — смотрю на него.

— Мне не нравится эта затея! — мужчина пыхтит. — Выходит, все будут думать, что ты свободна!

— И что в этом страшного?

— Что место рядом с тобой не занято!

Он кивает на кровать, как будто говорит про это место. Но я понимаю, о чем он.

— Да кому я нужна? — вырывается.

Не стоит так говорить. Но сейчас я не в настроении кокетничать. Плюс хочу его успокоить.

— Любой бы захотел, — Таханов ни секунды не верит, — Иван, к примеру. Лизка вас сводит, я знаю.

— И потому ты решился на отношения?

Смотрю исподлобья. Таханов чуть ли не рычит.

— Я сходил по тебе с ума, еще когда Ванька был за океаном! Кхм… Не буду врать — я понял, что я дурак, когда увидел вас вместе. Но потому что это ты! За другую свою пассию я бы толькопорадовался.

Усмехаюсь.

— Иван прекрасный человек, — говорю и вижу, как темнеет взгляд Таханова, — но в его голове или кто-то сидит, или он просто не хочет отношений. Хоть и явно попытался. Прямо как я…

Что это там скрипнуло? Зубы "дяди Бориса"?

— Давай закроем тему моего племянника, — просит он, — он рос на моих глазах, и я не хочу на него злиться.

— Ты сам про него начал, — пожимаю плечами.

Таханов возвращается ко мне на кровать.

— Ладно, будь по-твоему. Ты в чем-то права, я тогда стормозил. Но! — он поднимает вверх палец. — Во-первых, мне эта идея не нравится! И второе, если что-то пойдет не так, или с тобой рядом начнет кто-то ошиваться, я не буду хранить тайну. Будем держать ее, только если все будет нормально. И недолго!

Хихикаю.

— Ну понятно… Детей прятать не будем.

— Злата…

Борис сметает меня в объятия, а потом заваливает на кровать. Горячими губами прижимается к шее, захватывает кожицу. Сильно, на грани с болью. По этой границе он филигранно проходится. Зажигает эмоции, но не делает плохо.

Может, душевную боль он тоже мне не причинит?

Но все же мне необходимо время.

— Веревки из меня вьешь! — хрипит мой "медведь".

— Ты это уже говорил… — мурлычу. — И наш завтрак остынет.

Таханов с неохотой слезает с меня. И явно только потому, что у нас реально мало времени.

— Давай… Чтобы хорошо поела, — ворчит.

Ем я чудесно. Таханов отличный хозяйственник, не экономит на качестве в своих отелях. Завтрак свежий и безумно вкусный.

— Спасибо, — вытираю губы белоснежной салфеткой и улыбаюсь мужчине.

— На здоровье, — мягко отвечает он, — я пойду, поработаю немного у себя в номере. А ты собирайся. Наверняка скоро к тебе прибежит Лизка. На кухне я слышал, что ей тоже собирали завтрак.

Ахаю.

— Тогда уходи быстрей!

Мужчина хмурился.

— Вот этого я и боялся.

Поднимаюсь и, пока он еще сидит, усаживаюсь к нему на колени. Обнимаю за шею.

— Ну все равно же времени мало… Сам говоришь.

Он подставляет губы, и мы чмокаемся.